РЕШЕТО - независимый литературный портал
Александр Асмолов / Художественная

Зачем живу

935 просмотров

Наверное, римский император был знойным мужчиной, коль дал последнему летнему месяцу свое имя. Подобно давешним красавицам я так же млела от жары в пригородной электричке, тащившейся со всеми остановками в маленький подмосковный городок. Вчера шеф сделал грустное лицо, объявив мне свою волю. Правда, давая это задание, он даже соизволил подойти к моему столу, а не вызвал в кабинет. Наш маленький «цезарь» умел уговаривать женщин. Положив на столешницу вместе с командировочным удостоверением мою любимую конфету «Аленка», он шепнул, что утром можно будет сладко поспать и ехать одиннадцатичасовой электричкой.
Теперь я об этом жалела, лениво листая глянцевый журнал, где соплеменницы наперебой давали советы, как найти мужчину своей жизни, как его ублажать, как бороться с соперницами и как быть счастливой, не смотря ни на что, обретя наконец-то желанную свободу. Этот замкнутый круг я уже дважды прошла, но так ничему и не научилась, сделав мудрое заключение, что найти мужчину, который бы меня понимал, мне не дано.
Словно в подтверждение этим грустным мыслям, невесть откуда налетел дождь. Вернее, ливень. Крупные капли наотмашь хлестали по вагону, барабанили по крыше и заливали сиденья, врываясь в открытые окна. Одной женской силы было недостаточно, чтобы справиться с упрямыми задвижками, и мне пришлось перебраться на единственный сухой островок первого сиденья. Там уже сидела женщина с загадочной улыбкой на ухоженном личике, и делала мне знак рукой. Оказавшись единственными потерпевшими в старом вагоне, мы были еще и ровесницами, что помогло быстро найти много общего. Правда, в отличие от меня, Галина выглядела еще очень привлекательной и позволяла себе обнажать по моде стройный животик, хотя в зеленоватых глазах притаилась грусть. Заметив мой удивленный взгляд, остановившийся на ярком зонтике, что приютился подле нее наперекор всем прогнозам, попутчица улыбнулась
- Мне приснился Ласло. Это к дождю.
Она вдруг разоткровенничалась, найдя во мне то неуловимое, что без лишних слов делает людей добрыми приятелями, а старая русская традиция отрывать душу незнакомому попутчику в долгой нудной дороге сделала из меня благодарного слушателя, которому без оглядки была поведана история одной жизни.

Галина родилась в первые послевоенные годы, когда бесконечно усталые, измученные лишениями и потерей близких, люди возвращались домой. Но вернуться к нормальной жизни им удавалось не сразу. Холодные объятия войны еще долго не отпускали их души. По ночам они продолжали схватку со своим ненавистным врагом, пытаясь спасти друзей от смерти и не погибнуть самим. Просыпаясь от очередного кошмара, они выходили покурить на крыльцо или к открытому окну, а там был месяц май, чьи теплые короткие ночи навевали иные мысли. Наверное, родившиеся тогда дети впитали в себя и то и другое.
Петр, отец Галины, сразу же после возвращения в родную Владимировку на Кубани, с головой ушел в работу. Накопившаяся за годы войны тоска по привычному труду и казачьему быту позволила быстро освоиться. Он почти не спал, поднимая колхозное хозяйство и, помогая станичникам, потерявшим кормильцев. Петр продолжал воевать, заменив образ поверженного врага образом разрухи.
Осенью в станицах играли свадьбы. Столы с угощениями и наряды гостей не блистали богатством, как в довоенные годы, но то непомерное счастье, что светилось в глазах каждого, с лихвой перевешивало убогость бытия. Засохшая без ухода земля рожала хлеб, а истосковавшиеся по нежности души обретали любовь. Это было время великого возрождения великой страны. Отстроенные заново избы и хаты наполнялись теплом и детскими голосами, а запах свежеиспеченного хлеба, еще горячего, только что из печи, навсегда становился запахом родного дома. А те песни, что подолгу звучали за небогатыми столами родственников и соседей, всегда собиравшихся большими шумными компаниями по редким праздникам, становились мелодией жизни, по которой сверялось все остальное, что слышалось когда-либо позднее.
Галка оканчивала школу, когда ее отцу предложили новую должность. Семья переехала в Краснодар. Правда, связь с родственниками не теряли. В праздники, а то и в выходные, вместе с другими горожанами они заполняли обшарпанные вагоны, возвращавшие станичников к родным местам. Тогда Галина очень отчетливо поняла, что, помимо их Владимировки, существуют иные миры - города с прямыми асфальтированными улицами, по которым ездят поблескивающие никелированными обводами машины, а в многоэтажных домах есть квартиры с паркетными полами и гладкой полированной мебелью. Какое-то время ей еще нравилось, переодевшись в какое-нибудь простенькое платьице, бегать с соседскими детьми к речке, лазить в колхозный сад, ходить в клуб, где смотрели старые фильмы и лузгали семечки. Это был родной уголок, но теперь ее тянуло в иные миры.
Галина легко поступила в педагогический, что стало предметом долгих разговоров и нескончаемой гордости родителей. Тогда она была единственной студенткой среди многочисленной родни. Приезжая во Владимировку, первокурсница чувствовала себя в новой роли. К ранее приветливым взглядам добавились завистливые и заискивающие. Как-то незаметно для себя она превратилась из девушки в невесту. Причем, городскую и с приданным. Подростком она часто влюблялась, но воображаемые принцы быстро вновь становились обычными одноклассниками или соседскими пацанами. А вот студенты, окружавшие теперь Галку, были иными. Они не росли вместе с ней, постепенно превращаясь из сопливых и конопатых, донашивающих одежку старших братьев, подростков в прекрасных юношей. Они появлялись уже сформированными яркими личностями.
Степан понравился ей сразу. Красавец. Настоящий мужчина. Он был старше, да и учился уже на третьем курсе. А какой был кавалер! Закружив однажды на танцах первокурсницу, Степан мгновенно вскружил ей голову. Он даже читал ей стихи. Красивые и возвышенные. Правда, уклончиво отвечал, кто их автор, но это было неважно. Галка была счастлива от одной мысли, что она стала взрослой, и такой необыкновенный мужчина добивается ее расположения.
Наперекор всем разговорам и мнениям уже через месяц они решили пожениться. Галина побаивалась своего отца, и не решалась первой поговорить дома о свадьбе. Молодые решили начать с родственников Степана. Он был тоже родом из казачьей станицы, но родители его не переехали жить в город. В то время традиции сватовства сохранялись только в селах, город уже жил по своим законам. Влюбленные решили все устроить сами.
В один из выходных Галина, сказав дома, что у нее важные дела в институте, уехала со Степаном в Камыши, откуда брали свое начало знаменитые Кубанские плавни. Как она доехала и что там вообще происходило, в девичьей памяти не сохранилось. Она лишь крепко вцепилась ледяными пальцами в сильную руку Степана и шептала побелевшими от страха губами единственную фразу «Господи, сделай так, чтобы все было хорошо». Возможно, ОН ее услышал, и радостные приветствия двух десятков потенциальных родственников заставили Галку ненадолго очнуться. Ей показалось, что собравшиеся в просторной хате станичники уже не первый час ждали молодых, и, дабы не скучать, отдавали должное богатому столу. Гармошка ненадолго стихла, когда она сквозь пелену полуобморочного состояния что-то отвечала на вопросы будущей родни. Веселые загорелые мужчины посмеивались, покручивали усы, а дородные работящие женщины снисходительно покачивали головой, глядя на ее очаровательную застенчивость и хрупкую фигурку. Одно слово «городская». Но жених не давал ее в обиду, отшучиваясь поговорками, принятыми тогда в подобных ситуациях. Народная память накапливала и хранила немало прибауток и частушек, которые были уместны и для свадеб и для именин. Она с трудом выдержала это испытание, правда, все лица слились в одно, а голоса напоминали странное эхо из глубокого колодца.
Когда они возвращались в Краснодар, Галина пообещала Степану, что сегодня же все расскажет родителям. Однако отважилась на разговор только в пятницу. Если бы не поддержка матери, будущая невеста не посмела бы перечить отцу, но мама сразу приняла сторону дочери. Возможно, женщина вспоминала свою молодость, когда взрослые еще решали судьбы своих детей без их согласия. Так или иначе, мягкая женская настойчивость взяла верх в семье, и решено было устроить ответные смотрины.
За пару недель успели подготовиться на славу. В назначенный выходной родня собралась в их Краснодарской квартире с продуктами и желанием погулять. Готовить и накрывать столы начали с раннего утра. К обеду через все комнаты и коридор зигзагом стоял украшенный по всем правилам русского гостеприимства стол, а гости изнемогали от искушения. Казаки тянулись к самогонке, а жены цыкали на них. Раздосадованные мужчины начинают смолить свои папиросы, отчего будущая невеста опять впала в полуобморочное состояние. Уже и шуточки пошли, не передумал ли женишок, как раздался звонок в дверь. Отец с Галкой пошли встречать гостей. Она так разволновалась, что отец ее не только ободрял словами, но и за руку поддерживал.
Когда на пороге их квартиры показались два здоровенных казака, и, улыбаясь, степенно вошли, наклоняясь, чтобы не зацепить косяк двери, Галина едва молвила:
- Григорий… Николаевич?
- А то кто же! – покручивая ус, весело отозвался первый гость, дохнув перегаром. – Насилу вас нашли.
- Петр Петрович, - отец Галки протянул здоровяку свою не менее солидную пятерню. – Очень приятно. Проходите.
Второй гость буркнул что-то вроде «Сергеевич» и оба попали в объятья будущих родственников. Утомленные ожиданием казаки быстро нашли общий язык, а сдерживаемые с утра желания прорвались на волю. Тосты «за молодых», «за родителей», «за любовь», «за мир во всем мире» и «за будущих детей» лились нескончаемым потоком. Невеста краснела и бледнела от намеков да шуточек, и все прятала глаза, стеснялась спросить, как там Степан. Наконец кто-то из своих тоже вспомнил о женихе.
- Внизу он, на лавочке сидит, - пояснил, усмехаясь в усы, Григорий Николаевич. – Стесняется.
- Да что ж такой застенчивый?
- Нам робких не надо!
- Давай-ка его суда.
- Да, надо ж поглядеть.
- Может он хворый какой?
Загалдели гости, подначивая сватов. Те, не долго думая, сорвались с мест, хотя и без того держались на ногах не твердо. Галка, было, кинулась следом, но мать удержал ее. Негоже за женихами бегать. Сам придет. После томительного ожидания в дверях появились трое. Увидев, что Николаич и Сергеич держат под «белые» руки абсолютно незнакомого и не совсем трезвого мужчину, Галина лишилась чувств. Причем сделала это так скромно, что заметила только ее мать Пока она приводила невесту в чувства, прибывшую троицу приняли честь по чести, и усадили на почетное место за столом. Жених хоть и был навеселе, но пришелся всем по душе… Мы ведь не каждый день женимся. С кем не бывает. Ну, принял, для храбрости…
В суматохе забыли закрыть дверь, через которую чуть позже вошел Степан со своими сватами. Шумная компания приняла их за опоздавших сватов, и против знакомства с новыми друзьями жениха никто не возражал. Когда же выяснилось, что они сватают другого жениха, воцарилось молчание, и все потребовали к ответу невесту. Едва выйдя из обморока, Галка появилась в сопровождении встревоженной матери пред ясны очи гостей. Увидев обоих претендентов, она вскрикнула только «Не виновата…» и опять рухнула без чувств. Оскорбленные таким непостоянством невесты еще до свадьбы, Степан с товарищами, грохнув дверью, исчезли навсегда. Второй жених не смог получить вразумительного ответа на вопрос «куда дели Наталку» и тоже ушел. Сваты Николаич и Сергеич развели руками. Они тоже за Наталкой пришли, хотя ее еще не видели. Ну, перепутали. Звиняйте. Хотя невеста-то их признала… Драки не было, но об этом некоторые сожалели. Гости расходились по домам, дожевывая на ходу и поругивая нравы современной молодежи. А Галка вспомнила, что Григорий должен быть Никодимычем, а никак не Николаевичем, да было поздно.
Так с самого начала не заладилась личная жизнь Галины Петровны.

Прошло немало времени, прежде чем о сватовстве стали вспоминать с улыбкой. Постепенно забавное событие обросло новыми подробностями и стало выглядеть иначе, будто произошло вовсе не с Галкой. Она уже работала преподавателем в младших классах, но родители заняли такую прочную оборону вокруг девичьей чести, что дочери грозила участь старой девы. Впрочем, чувство вины заставило Галину забыть веселые компании и строить маленький замкнутый мир в своей комнате среди книг, цветов на подоконнике и маленького балкона, где она любила читать в хорошую погоду.
Как-то у них сменились соседи. За стеной поселилась шумная многодетная семья цыган. Родители ворчали, иногда даже вызывали милицию, а Галина завидовала той веселой жизни, что била через край совсем рядом. Соседская дочка, Роза, была младше Галки на несколько лет, но внешне они были похожи. Особенно волосы – каштановые, роскошные, с завитками до лопаток. Их балконы соприкасались, но девушки не дружили, хотя и войны меж ними не было.
Случилось так, что летом у Розы появился ухажер. Красивый смуглый Роман. А как на гитаре играл… Иногда он пел под балконом страстные цыганские песни и романсы. В те времена кондиционеров ни у кого не было, поэтому балконы и окна всегда были открыты. Весь двор слушал песни о несчастной любви. Кроме Розы. Она демонстративно не выходила на балкон, зато Галка тут же появлялась с книжкой и делала вид, что читает. Ей так хотелось, чтобы эти романсы звучали для нее, но сердце неутомимого цыгана принадлежало другой. А та гордячка только посмеивалась, доводя своим равнодушием парня до белого каления. Отчего страдающий голос звучал еще призывнее, а струны рыдали так, что рвали отзывчивые женские души на части.
Когда и это не подействовало на холодную красавицу, несчастный решился ее выкрасть, как и подобает настоящему цыгану или джигиту. Подкупив водителя аварийно-ремонтной автомашины с люлькой на выдвигающейся стреле, хитроумный влюбленный под утро осторожно подъехал под балкон дома, где безуспешно пел серенады. Возможно, он сильно волновался, возможно, утренний туман спутал карты, а, может быть, вмешалось иные силы, но люлька с цыганом бесшумно остановилась у открытой двери Галкиного балкона. На рыцаре не было черного плаща и шпаги на перевязи, но сердце было не менее пылким, чем у героев средневековых романов. Как тень, он беззвучно скользнул через открытую дверь в девичью комнату. Платок с хлороформом и сильные руки сделали все очень быстро. Ни шороха, ни звука, только аварийная машина, фыркнув мотором, уехала в неизвестном направлении.
Наутро взволнованные родители обзванивали всех своих и Галкиных знакомых. Они не смогли бы поверить, скажи им кто, что она проснулась в цыганском шатре, украшенном к свадьбе по всем законам кочевого племени. Когда пылкий влюбленный передал свою добычу родственницам для приготовлений, а те открыли лицо девушки, было уже поздно. Провидение сыграло с ним злую шутку, но назад дороги не было. Барон, верховодивший в таборе, и слушать ничего не стал. Судьба! А Галка и не сопротивлялась. Роман, укравший ее, был красавцем и очень нравился, а главное, он сумел разом освободить ее из того болота, что постепенно затягивало «учителку» в тоскливую трясину. Но как быть с родителями, знакомыми… Два противоречивых чувства боролись в ней, и победило то, что осталось от предков, ценивших более всего на свете любовь и свободу. Она рискнула.
На зеленом лугу у тихой речки всю ночь гуляла цыганская свадьба. Звучали гитары, плакали скрипки, над костром поднимались высоко в черное небо яркие искры, а цветастые юбки кружились вокруг, словно большие ночные бабочки. Когда утренняя роса наклонила сочные травы, а цыганский хор, устав, затянул что-то очень грустное на прощанье, Галке стало невыносимо жаль себя. Она решила, что позвонит родителям сегодня же и что-нибудь соврет, но менять ничего не будет. Судьба!
Правда, все оказалось не так романтично, как началось. Галка почти каждый день звонила родителям из разных городов и поселков, поблизости от которых останавливался табор. Те не могли поверить и просили ее вернуться, но дочь неожиданно проявила удивительную твердость. Ничего толком Галка делать в таборе не умела, но ее терпели, снисходительно улыбаясь. Когда же цыгане собирались где-нибудь попеть и поплясать, брали с собой новенькую. После двух рюмок Галка «заводилась» не меньше настоящих цыганок, и что-то отплясывала в общем хороводе. Прошел месяц ее развеселой жизни, но она осталась чужой в разноголосом и разноцветном цыганском хоре. Однажды вечером к ней в кибитку заглянул барон, и грустно сказал, что Романа убили в пьяной драке, и что она теперь свободна. Галке дали немного денег и отвезли на какой-то вокзал. Она смутно помнит, как оказалась опять дома, и взбешенный отец хотел отстегать ее ремнем, но мать выручила. Успокоившись, Галина все ей рассказала, беглянку на пару недель посадили под домашний арест. За это время Петр Петрович, взяв документы, решил все дела с ее работой и нашел для дочери место учительницы в школе небольшого научного городка. Используя свои связи, все оформил и отослал блудную дочь подальше от своих глаз. Мать плакала и умоляла, но отец был непоколебим. Галина Петровна уезжала вечерним поездом из Краснодара с пересадкой в Москве. Ее провожал молчаливый отец и заплаканная мать.
Так окончилась еще одна попытка устроить свою личную жизнь.

Подмосковный городок Галине понравился. Тихий, чистый, уютный, он был недавно построен для ученых, что-то исследовавших и открывавших в своем загадочном институте. Среди горожан было много молодых интересных мужчин. И большинство из них были так увлечены своей работой, что не успевали даже думать о женитьбе. Ну, просто заповедник какой-то. В ее школе все женщины были замужем за каким-нибудь физиком. Возможно, это было слишком большое обобщение, но против этого никто не возражал.
Первая вечеринка, куда коллеги затащили Галку, ей очень понравилась. Бородатые и остроумные мужчины пели под гитару интересные песни, которые сами и писали. Это сильно отличалось от того, что Галка слышала во дворе и в таборе. Смысл текстов крутился вокруг каких-то частиц и открытий, покорений горных вершин, глупых начальников и находчивых физиков, о младших научных сотрудниках, которым покоряются не только тайны мироздания, но и женские сердца.
Это было время открытий и для Галины. Теперь ей казалось, что именно о такой жизни она мечтала с детства. Быть рядом с каким-нибудь известным физиком, создавая уют в доме с большим, заваленным книгами, кабинете, где он будет что-то открывать. Мировая известность и признания коллег будут сыпаться на его светлую голову вместе с наградами и премиями, а Галка уж сумеет этим распорядиться. Нужно только взять все в свои руки, а не полагаться на слепой случай, что дважды в ее судьбе приводило к полному краху. Она стала приглядываться к претендентам на должность мужа. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все молодые и веселые пока относятся только к перспективным ученым, и стоят в негласной очереди за своей квартирой, должностью с хорошей зарплатой и поездками за рубеж. Причем в самом хвосте этой очереди. Другие же, с брюшком и без волос, редко появлялись в шумных компания и часто снисходительно улыбались в уголке, отшучиваясь от бойкой молодежи. Они редко брали в руки гитару, еще реже собирались в отпуск на пару недель сплавляться по Сибирским рекам. Правда, это был не самый большой недостаток. Все состоявшиеся ученые были женаты, и сопровождавшие их на торжественных приемах боевые подруги держали крепкую оборону. Была еще третья группа физиков, о которых Галку предупредили знакомые девчонки. Командировочные. Они приезжали на несколько лет из-за рубежа работать в институте по договору. Как правило, эти физики заводили романы с русскими красавицами на период командировки, а потом бросали их, возвращаясь на родину. Очень редко такая связь заканчивалась браком, и счастливая жена уезжала с выгодным мужем в другую страну. Об этом мечтали многие, но добивались единицы.
Галина не стала строить грандиозных планов о смене гражданства. Поговаривали, что стать десятой женой в племени развивающейся страны, откуда приехал перспективный физик, вполне возможно. Она решила отвоевать себе местечко в уже построенном гнездышке. На первый взгляд, все необходимое у Галки для этого было. Милое русское лицо, очаровательный задумчивый взгляд тургеневской девушки, великолепные каштановые кудряшки, стройная фигура и главное – очарование молодости. К тому же хорошее знание литературы и умение поговорить о ней. А еще она очень хотела замуж. К тому же она уже знала, чего не следует делать, и как себя вести с мужчиной, хотя отметок в паспорте, свидетельствующих о таком опыте, у Галки не было.
Вячеслав Михайлович по всем статьям подходил на роль мужа. Солидный, воспитанный, с благородными, хотя и располневшими, чертами лица. Он уже защитил докторскую диссертацию и обставил свой коттедж хорошей мебелью. Когда на вечеринке «обмывали» его новую книгу, Галина с такой жалостью призналась, что нужно пораньше уходить, так как она жила на другом конце города, что доктор обещал ее подвести на собственной «Волге». Славик оказался джентльменом. Не приставал и не навязывался, но доставил к самой двери общежития молодых специалистов. На прощанье он поцеловал ей руку. Решение было окончательно принято.
Правда, оставалась еще его жена. Нинель Натановна была дочерью министра одной из Союзных республик, что обеспечило молодоженам крепкую поддержку научных кругов всей республики. Успешная карьера и солидное положение вполне устраивали Славика… Вот только Нинель… Она скорее напоминала старого боевого коня, чем красавицу-жену. Боевые походы Вячеслав Михайлович уже окончил, и стремился к тихому семейному уюту. А Нинель предпочитала читать научные журналы и рефераты, ругать за ошибки и нелепости известных ученых, курить и носить вытянувшиеся свитера. Роль хиппи ее вполне устраивала, чего нельзя было сказать о Славике. Его утонченная натура так страдала от грубых выходок Нинель, которую он никогда не называл женой или супругой.
У Галки начался затяжной роман с женатым мужчиной. Маленький научный городок не был приспособлен для тайных встреч, но выручала машина Славика. Они исколесили все окрестности, наслаждаясь Подмосковными пейзажами, вместе горевали над разрушенными церквями и пользовались гостеприимством сердобольных старушек, дававшим им на время приют в своих небогатых избах. Как-то очень легко Галина перешла на работу в институт. Должность секретаря отдела международных связей позволяла им чаще видеться.
По городу ползли слухи. Аккурат перед Новым годом, когда девчонки вешали гирлянды, в кабинет, где работала Галина, ворвалась Нинель Натановна и просто приказала троим коллегам-секретарям отправиться в курилку. Разговор был по-мужски коротким, без эмоций. Галка ничего не скрывала. Более того, созналась, что на третьем месяце от любимого. Обманутая жена так хлопнула дверью, что несколько стеклянных шариков тут же расстались со своей хрупкой жизнью. Прибежавшие подруги кинулись успокаивать и расспрашивать о подробностях. Правда, это было только началом неприятностей. Нинель, вернувшись в оскверненное гнездо, быстро собрала любимые книги и, прыгнув в «Волгу», помчалась прочь из этого злого города. Шел снег, дорога была скользкой, а водитель неопытный…
Родственники настояли на том, чтобы похороны несчастной состоялись в республике.

Весной Галина Петровна вышла замуж за Славика, а летом родила прелестного малыша. Не то, чтобы это была безумная любовь, но они нашли друг друга. Скоро их дом стал играть роль литературного салона в маленьком научном городке. Новая хозяйка блистала на устраиваемых ею же вечерах. Читала свои стихи и просто купалась в овациях гостей и восторженных взглядах своего мужа. Когда вышел ее первый поэтический сборник, счастливая супружеская пара отмечала это событие в Будапеште. Один из сотрудников Славика устроил им эту замечательную поездку. Сбылись ее мечты о достойной спокойной жизни и порядочном муже. Вот только суровый взгляд свекрови, казалось, пронзал Галку насквозь, читая потаенные мысли в самых дальних уголках ее души.
Шли годы, и девочке из казачьей станицы грех было жаловаться на судьбу. Успешная карьера мужа, материальное благополучие семьи, поездки на известные курорты Европы, наряды и внимание мужчин, о которых может только мечтать любая женщина… Но однажды она призналась себе, что все не так. Душа томилась тем, что не сбылось. Как-то, зачитавшись далеко за полночь, Галина наткнулась на старое русское слово, которое очень точно определило ее состояние. Стыть. Она словно и не жила. И единственный человек, кто знал, вернее, чувствовал эту ее тайну, была свекровь. Безумно любившая и ревновавшая к невестке единственного сына, старая женщина просто терроризировала Галку. Со временем та научилась терпеть и угождать, но счастья это не прибавляло. Так пролетела большая часть жизни.
Свекровь умирала долго и мучительно. Она цеплялась за жизнь из последних сил, боясь оставить сына наедине с невесткой. Когда же ее не стало, Галину начали преследовать несчастья. Нелепый случай чуть не отобрал сына, диабет сделал из мужа тучного и ревнивого ворчуна, дважды горела их квартира, а сама она чуть не утонула в ясный полдень. И каждый раз после такого испытания во сне являлась свекровь и молча грозила скрюченным пальцем.
Однажды Галина решилась пойти в церковь. Поставила свечку и долго молилась, прося защиты. Тот год был особенно тяжелым. Славик лежал в больнице, она не работала и сидела без денег, а у сына были проблемы с молодой женой. Неделю спустя она возвращалась на электричке из столицы, где пыталась найти хоть какой-то заработок. В пути их застала гроза. Движение было прервано деревом, упавшим на рельсы. Тогда град на несколько сантиметров закрыл всю землю, а температура упала почти до нуля. Пассажиры собрались в единственном вагоне, где закрывались окна, и пытались согреться. Галка оказалась рядом с застенчивым симпатичным иностранцем, который отчего-то прятал глаза и смущенно пытался ухаживать. Она даже начала кокетничать с ним, но неожиданно наткнулась на историю, изменившую ее жизнь.
Оказывается, Ласло, так звали нового знакомца, почти двадцать лет назад работал в том же институте, что и ее муж. Он был тайно влюблен в замужнюю женщину, но не мог ей открыться. Оберегая покой и семейное счастье своей избранницы, он так и не признался ей в любви. После перестройки уехал домой, но до сих пор хранит ей верность. Приезжая в короткие командировки по работе в их институт, он тайком наблюдает за своей возлюбленной, но никогда не подходит к ней. Он любит ее издалека. А решился рассказать свою историю Галине Петровне лишь потому, что они больше никогда с ней не встретятся.

Это было так неожиданно и трогательно в наше прагматичное время, что Галина потом долго не могла успокоиться. Вот ведь повезло же кому-то, а избранница и не подозревает об этом. Да случись это с Галкой, она бы бросила все на свете ради такой любви! Как в сказке. Об этом нужно было бы написать книгу или снять фильм, чтобы все женщины смотрели и плакали от чужого счастья.
Несколько дней спустя Галина Петровна помогала едва оправившемуся от болезни Славику готовиться к докладу, и увидела фотографию. Тот самый знакомый, что рассказал ей удивительную историю своей любви, был запечатлен в окружении сотрудников мужа. Она стала что-то припоминать, потом осторожно расспросила Вячеслава Михайловича и… К своему ужасу она вспомнила этого застенчивого иностранца. Ну, конечно же! Как она могла не узнать в Ласло того мужчину, что время от времени появлялся где-то рядом. Вернее, она вспоминала его взгляд, полный нежности и грусти. Это был он! Его глаза тогда светились невысказанной любовью. Она не раз отмечала это, но не могла подумать… Господи! Сомнений не было, все эти годы Ласло любил именно ее. Тайно и преданно. Как же она не узнала его, не поняла его слов, а ведь он так смотрел на нее.
Той ночью ей опять приснилась свекровь и погрозила кулаком, а затем пропала навсегда. Теперь ей снится только Ласло. Галка даже назвала себя в шутку ночным зверьком, который живет только в темноте. Следующий день проходит, как в тумане, и всегда идет дождь. Вот и сегодня они были с милым на берегу красивого озера. Купались нагишом, загорали и собирали цветы на зеленом лугу. Потому и зонтик.

Галина грустно улыбнулась, глядя куда-то вдаль, и тихо произнесла:
- Оказывается, я прожила чужую жизнь. По ошибке. А свою любовь даже не заметила.
Ее зеленоватые глаза заблестели от слез, которые нависли крупными каплями на длинных ресницах и скатились по щекам. Мне тоже отчего-то захотелось поплакать и выплеснуть скрываемую где-то глубоко в душе боль и горечь. Но вид у Галины Петровны был такой несчастный, что я нашла в себе силы взять ее холодные ладони в свои и попытаться утешить. Мне кажется, она даже не заметила этого.
- Я не ждала любовь, потому что не верила. Думала, все это сказки для маленьких девочек. А, оказывается, ничего светлее в жизни нет.
По-детски всхлипнув, она прерывисто и глубоко вдохнула, будто готовясь зареветь в голос, но остановилась. Ее взгляд блуждал по заливаемому дождем стеклу, словно искал что-то.
- Наверное, мне глаза открыли, чтобы поняла, зачем живу…

21 August 2008

Немного об авторе:

... Подробнее

Ещё произведения этого автора:

Хата с краю
Честь
Май

 Комментарии

Комментариев нет