РЕШЕТО - независимый литературный портал
Джед / Проза

Кролик и мечта

474 просмотра

КРОЛИК И МЕЧТА На берегу реки Шибзд сидел голый кролик Мокрнг и считал деньги: - Шибшти шешьть, шибшти шемь, шибшти вошемь… А в это время ворона Элспсц, стерва одноглазая, летающая дрянь, подкараулила момент и сделала все так аэродинамически точно, так безукоризненно, что фраза «деньги не пахнут» перестала иметь смысл. Или шмышл. Что одно и то же. - Ты! Тварь! – заорал Мокрнг, но Элспсц, выйдя из прицельного пике, лишь каркнула сверху что-то обидное, наглое без меры и пародирующее его врожденную шепелявость. Затем она включила форсаж и скоро превратилась в бередящую ум исчезающую точку. - Шука! – Только и оставалось прошептать, сузив глаза в надменном прищуре. Кролик опустил взгляд в траву: он не хотел видеть, как эта поганая точка превратится в ничто. Денежка безнадежно испорчена. Честь поругана. Выхода нет… - Шибшти вошемь… - произнес задумчиво Мокрнг. Деньга - последняя, и как раз ее не хватало для расчета, потому что шибшти вошемь минус одна загаженная останется шибшти шемь!!! А надо ж было - шибшти вошемь! - Тварь! Ишчадие адшкое… Укокошу гадину! Мокрнг в истерике помахал за горизонт бумерангом, которым не смог воспользоваться, оттого, что лапы были заняты важным делом, и, забросив бесполезную деревяшку подальше в кусты - чтобы подобрать на обратной дороге, побрел к Еноту… - О! – сказал Енот Фукнг. – А чего это ты такой голый? - А!... – махнул рукой кролик и показал испорченную денежку.. - Уууу... – посмотрел Енот на бумажку с двух сторон… - Элспсц? - Она…Тварь…Зараза... - Да…брат ты мой… - и Енот пошел смотреть свои шампуни, отбеливатили, отпариватели, всякие там присыпки, красители - идентичные натуральным, отечественныые отшмякиватели, отскребыши и очень дорогие импортные антивонючинговые тюнинг-комплекты. Кролик смотрел со страхом, как Фукнг швыряет в разные растворы, мнет и давит на бумажку, Мокрнг то и дело подскакивал, тянулся к ней, будто в последний раз, но енот останавливал его холодным бесцеремонным взором профессионала и только покрякивал довольно, разглядывая заново рождаемую на свет ассигнацию. - Готово! Енот подсушил феном поверхность, поглядел на солнце через микроотверстия в хитро устроенной денежке и вернул ее кролику. - Шибшти вошем! – обрадовался Мокрнг, складывая её поверх остальных. - Ошибаешься, - возразил Фукнг, - взял у кролика пачку, отсчитал оттуда пять купюр и вернул обратно. – Шибшти три! Пять за работу. За химию. Импортная. Андестенд? - Аааа… - только и успел сказать в ответ кролик, как енот уже жал ему лапу у калитки и благодарил за сотрудничество. - Заходи… - махнул он на прощанье и тут же исчез за забором. Включилось радио, и разом заёрничали, заглумились припевами лесные шансонье. Кролик стоял, охваченный сильным чувством, название которому он еще не знал. Он все пытался вспомнить – как оно называется, но на ум шли только нехорошие слова, отично, впрочем, рифмующиеся с лесным шансоном, так что кролик нескоро отошел от ступора, бредя по тропинке и склоняя одно и то же пакостное словечко в разные падежи. В конце концов, он добрел до поляны, где жил Медведь Буцкнг, развернулся в сторону енотова жилища и громко произнес это слово – туда, на юго-восток, в обитель Фукнга. - Чего орешь? Морда медведя возникла в затуманенном мозгу кролика и затем материализовалась в реальность. - Ни хрена шебе! - сказал Мокрнг и чуть не свалился в обморок. - Тихо, гад, не падай, - Поймал его косолапый, - А лучше говори как на духу: что ты, гад, тут делаешь, и чем ты так, гад, встревожен? И кролик рассказал все. Он трясся губой, загибал пальцы и все пришепетывал: - Было шибшти вошем, потом эта шука: штало шибшти шемь, а потом опять, понимаш, шибшти вошемь опять, а потом шибшти три! Ты понимаш? Шибшти! Три! Почему три?! И Мокрнг набрался храбрости и опять произнес это слово в сторону енотова жилья. Медведь поморщился от чужой нецензуршины и стал чесаться. Он долго чесался, то закатывал глаза, то, напротив, опускал их вниз и кряхтел… Потом сказал задумчиво и с угрозой: - Короче. - Что? – не понял кролик. - Короче, пошли, - сказал Медведь Буцкнг, взял кролика: как ребенка - за руку и они пошли к еноту. Перед забором медведь остановился. Он вынул из-под мышки скомканную милицейскую фуражку с красным околышем, плюнул на кокарду, потер ее и нахлобучил головной убор себе на макушку. - Ты вот что, ты подожди тут. А я зайду. Понял? - Ага! - Ну, стой тут. Никуда не уходи, смотри, – сказал медведь, аккуратно вынес калитку плечом и зашел к еноту. Тут же включилась очень громко весьма сумбурная и беспокойная музыка - сквозь нее долетали крики енота, звон битой посуды и то самое слово, которое прокричал кролик, так глубоко запавшее в душу медведю. - Рраз! - кричал Буцкнг в ярости, разбивая что-то на глазах енота. И тут же рифмовал свой крик с этим словом. Опять бил и опять рифмовал. Получалась очень звонкая поэма. Наконец, медведь вышел, неся, как официант, на серебряном блюде, пять купюр, а на его лапе болтался, на манер полотенца, полудохлый Фукнг. - Вот! - произнес медведь с пафосом, скинул с лапы енота и протянул кролику пять денежек на подносе. – Поднос я себе беру, на память, - пояснил он. Кролик, с благодарностью и воодушевлением, тревожно поглядывая на енота, взял с подноса хрустящие бумажечки, закатил глаза от счастья и охватившей его великой праведной радости, и произнес с нежным трепетом в душе: - Шибшти вошем!.... - Ошибаешься, - Услышал он голос дежа вю. – Скрягти четыре!...Половина мне за труд. Медведь влез к нему в лапку, честно отсчитал своё, и хрустнул деньгами обратно в похудевший кулачок. - Да, кстати… А чего ты такой? Голый какой-то? - А… - махнул лапой Мокрнг, затрясся весь и пошел - куда глаза глядят, сдерживая в себе снова вернувшееся к нему прилипчивое словечко. И пришел кролик на берег Затухцыцкого озера, сел на бугорок, и стал горько-горько плакать. Причитал он, и шепелявил свои цифры, называл медведя и енота всякими непотребными словами, проклинал всех зверей и мать их, клял также свою судьбу, происхождение и вид. Пока не подползла к нему змея Шпзэц. - Шшибшшти вошшемь, говоришшш? – прошипела змея. И рассказала – что надо делать. Надо идти ко Льву. Он принципиальный мужик, президент, отец леса, он - поможет. Змея отговорила своё, а кролик, зажав в лапку деньги, чтобы и она не спросила чего-нибудь материального за совет – побежал в логово Правительства Леса. Там было на удивление пусто. Бегемот спал в бюро пропусков, охраны и вовсе не было, так что Мокрнг проскользнул прямиком на второй этаж, и зашел на цыпочках в кабинет с надписью «Лев Баццр». За столом огромного кабинета никакого Льва не видно было и в помине, а зато сидел там Хомяк Цапкнз и что-то пересчитывал в выдвинутом ящике стола. - А где лев? – спросил кролик. - А тебе какое дело? – нагло отвечал хомяк. – Ты по личному? - Да. - Прием по пятницам. - Так сегодня пятница! Хомяк недовольно поглядел на календарь, на часы, опять на календарь… - Лев уехал. - Как уехал…куда? – опешил Мокрнг, теряя последнюю надежду. - На кладбище уехал. - Кто-то умер? – обеспокоился кролик, вспоминая енота. - Умер. Лев сам и умер. И уехал на кладбище. Я за него. Тебе чего? - Лев?!! Так он же здоровяк был… - Ага…Много ты знаешь…Здоровяк. Он не в себе ходил последнее время. Бредил идеями реформ, принципиалил некстати, лез во все…Вот и выпал случайно из окна, и его тут же переехал грузовик и еще для верности газонокосильщик на него налетел свой косилкой четыре раза подряд. Посадили его. Пожизненно. - Кого? - помрачился умом Мокрнг. - Кого посадили? Ну, ты дурак, кролик. Газонокосильщика, конечно! А льва – положили. И закопали. Я теперь за льва. Тебе чего? - Мне… Кролик задумался, находя в себе нехорошие предчувствия. Хомяк, ведь, теперь был исполняющим обязанности Президента. А словечко-то опять начало крутиться в голове, да еще во множественном числе, и рвалось на свободу…Не ровен час... Этак можно отправиться в гости к газонокосильщику. - Чё молчишь, заяц облезлый? - наглел тем временим хомяк, но как-то еще робко наглел, не профессионально…И тогда Мокрнг все же решился рассказать как есть всю правду и требовать справедливости от Правительства, власти и самого И.О. Президента – хомяка Цапкнза. - Ах, подлец! - обнадеживающе сказал, прищурившись, Цапкнз, когда кролик отшепелявил ему все свои шибшти. - Мы его паскуду, после всех приколов отправили на экологию, реноме свое восстанавливать – а он, опять за старое… Ну, тварь!... И хомяк набрал номер. И через пятнадцать минут привезли медведя. Из-под стола выползла сонная черепаха-адвокат, напялила очки, парик и мантию. Хомяк тоже искал мантию, но нашел только полотенце и парик Льва, очень ему большой и все время съезжающий на бок. - Ты, козел, отдай кролику деньги! - Произнес приговор Хомяк. - Воистину отдай! – согласилась черепаха-адвокат. Медведь, пожал плечами, выразительно поглядел на кролика и сунул ему в лапку все его бумажки. - Пересчитай, заяц! - Потребовал судья-хомяк. Кролик, тряся лапками, пересчитал купюры: - Шибшти вошемь. – Сказал он, на всякий случай больше не радуясь. - Пошел вон, медвежья харя! - Скомандовал хомяк и медведя увели. Черепаха Здрябдц и И.О. сняли мантии, парики, похохотали над медведем и уставились на Мокрнга. - Ну, детка, - Сказала черепаха-адвокат, - Что надо сказать Высокому Суду? - Ээээ…Спасибо… - Так. Еще? - Еще? - Да. - Пожелать…мира…процветания? - Ну…и? - А что еще? - А еще надо оплатить услуги адвоката. Скрягти четыре денежки. Черепаха взяла бумажки у мертво стоящего Мокрнга, отсчитала свой гонорар и ушла не спеша. - А госпошлину оплатишь в казну - в банке, завтра, знаешь где банк? У сороки Стрингл. Столько же. Скрягти четыре. Слова хомяка доходили до кролика как через вату. Тогда Цапкнз подошел к нему, вынул все деньги из его лапки и положил их себе в стол. - Сделаем проще. Казна-то вот она, в столе у меня. Так что радуйся, заяц, я тебе сэкономил два процента за перевод. Кстати, чего ты голый-то ходишь? Неэтично. Мокрнг уже уходил, подавленный, убитый, и вдруг, услышав последнюю фразу, развернулся на хомяка и неожиданно громко и визгливо спросил, скривившись: - Что?! - Голый чего ходишь?.. - Голый? – переспросил кролик и медленно двинулся в сторону стола, - Я тебе расскажу – почему я голый. Это у вас, ворюг, по двадцать шкурок запасных, а у меня одна, понял? И я ее постирал сегодня. Сушится, понял? - Понял, понял! – Забеспокоился хомяк, ошарашенный решимостью кролика и тем, что тот, сам не понимая, вдруг совершенно перестал шепелявить… – Иди! Иди, любезный… Мокрнг остановился, глянул на перепуганного хомяка, плюнул себе под ноги и вышел. Подходя к дому, он обнаружил, что является полным и окончательным дураком. Ведь он ушел, и не убрал с веревки во дворе свою единственную шкурку. А ведь ее могли украсть и что тогда?... Как тогда жить? А зима?... …Но... шкурка висела…чистая…сухая…ее никто не украл. Не успели… Кролик был так рад этому, что даже не огорчался уже потерянным деньгам и потерянной мечте, на которую он откладывал деньги половину своей жизни, ведь кролики не слоны, они живут очень мало, не успеешь отложить – как уже умирать надо. Он даже не огорчался торчащей из ящика бумажке – это пришел счет… за перевод госпошлины…Быстро пришел. Кролик нацепил свою шкурку, стал перед зеркалом и глядел на себя – как он красив в ней, своей единственной, но такой белой, пушистой - восхитительной шкурочке, напевая в очень, очень множественном числе, то самое новое слово, которое за сегодняшний день стало его самым востребованным, самым главным и самым заветным…

 







 

Теги:

 Комментарии

Nigilist Pauk Олег 536.6  
31 March 2012 14:41
Шибздц!
Сказк лж, давнй нмёк :)))
Джед 23.49
31 March 2012 15:30
да уж, полн.псц!))