РЕШЕТО - независимый литературный портал
Эрнст Саприцкий / Художественная

Тоня (из цикла "Я дон-жуанский список свой листаю...")

640 просмотров

Ах, россиянки, боже правый, Во многих был из вас влюблен; Наверное, амур лукавый Меня навеки взял в полон…
В июне 196..года я перешел на третий курс того экономического вуза, в котором продолжил свое обучение после службы в Армии. В середине июле я вместе со своими сокурсниками собирался на так называемую «целину», т.е. полевые летние работы в первозданной казахстанской степи. Но буквально накануне отъезда я почувствовал себя плохо, у меня резко подскочила температура и вызванная «Скорая помощь» госпитализировала меня в ближайшую городскую больницу с предварительным диагнозом воспаление легких. К счастью, болезнь оказалась проще – экссудативный, т.е. сухой, не гнойный плеврит. К моему сожалению, мои однокурсники поехали на «целину» без меня. После трехнедельного лечения в городской больнице меня на месяц отправили в загородную больницу для долечивания. Домой я вернулся в начале сентября. Но в связи с «целиной» начало занятий нашего курса перенесли с первого сентября на первое октября. Таким образом, я мог отдыхать еще почти целый месяц, и мама достала мне у себя на работе путевку в один из подмосковных домов отдыха.
И вот впервые в жизни я в доме отдыха, называвшемся «Балабаново». Условия там были по тем временам довольно приличные – большинство отдыхающих размещали в двух или трехместных номерах; четырехразовое питание, насыщенная культурно-массовая программа. Но контингент, видимо из-за времени года, был в основном среднего и пожилого возраста, преимущественно женский. В свои без малого двадцать пяти лет я был там самым молодым мужчиной. Видимо, поэтому меня поселили в трехместном номере вместе с двумя пожилыми мужчинами. Я виделся с ними только по утрам, перед завтраком, проводя все свое время на воздухе или в других помещениях.
В окрестных лесах стояла тихая золотая от пожелтевших листьев осень. Я много гулял. Но в том возрасте этого было мало. Желания страсти будоражили плоть. Осмотревшись, я обратил внимание на сидящую в столовой за соседним столом привлекательную шатенку. На вид ей было лет тридцать. У нее были мягкие, славянские черты лица, добрые глаза и неплохая фигура. Познакомиться не составило труда. Звали ее Тоней. Она приехала сюда из Калуги.
К сожалению, Тоня была замужем, растя вместе с мужем дочь, школьницу. Впервые в жизни она поехала отдыхать одна, и вела себя очень сдержанно. Мне это надоело, хотя она и нравилась мне. Не порывая отношений с Тоней, я стал, еще раз осмотревшись, ухаживать за другой отдыхающей, которая показалась мне менее провинциальной, более современной и покладистой. Я не ошибся. Лида, так звали новую мою знакомую, была из Москвы и не обременена семейными узами. Проигрывая Тоне по внешним данным, она была гораздо более раскованной, что мне, собственно, и надо было. С первого же вечера мы стали с ней целоваться. Я быстро понял, что она готова и на большее…
Но тут открылись экстравагантное обстоятельство. Лида жила в двухместном номере с москвичкой ее лет, и такой же искательницей приключений. Ее звали, кажется, Машей. Поскольку подходящих для амурных отношений мужчин в нашем доме отдыха было, как говорится, раз, два и обчелся, то у них с Лидой был уговор: любого, соблазненного ими мужчину, использовать совместно! Когда Лида поведала мне это, я почувствовал себя в роли Буратино, попавшегося в лапы лисы Алисы и кота Базилио. Но, тем не менее, это условие показалось мне любопытным (такого в моей любовной практике еще не было), и я согласился.
Весь следующий день, к явному неудовольствию Тони, я провел в обществе новых знакомых. После ужина, немного погуляв и предупредив своих соседей, что вряд ли приду ночевать, я отправился в гости к Лиде и Маше. Меня уже ждали. На столе вокруг бутылки рядового красного вина лежали нехитрые закуски. Когда со вторым ужином было покончено, кинули жребий. К моему удовольствию, орел выпал на долю Лиды. Она нравилась мне больше Маши. Итак, первую половину ночи мне предстояло провести в объятиях Лиды…

Я плечей обхватив полукруг,
В остальном обошелся без рук…

Утомленный, я заснул на ее постели. Когда стало светать, меня кто-то разбудил, и я обнаружил около себя …Машу.
Было уже совсем светло, когда я проснулся окончательно. Девушек в номере не было. Я понял, что на завтрак безнадежно опоздал, но наделся, что хозяйки номера голодным меня не оставят. Действительно, они вскоре появились с каким-то судками в руках, и, поочередно ухаживая за мной, угостили меня двойным завтраком. «Хорошего работника надо хорошо кормить», – приговаривала Лида, гладя меня по голове. Я понял, что они остались довольны моим поведением.
В тесном мирке небольшого дома отдыха все тайное вскоре становится явным. Видимо, до Тони дошли какие-то сведения о моем крутом романе с Лидой и Машей одновременно. Ревнуя, она стала более внимательной ко мне, более податливой...
Между тем время нашего отдыха приближалось к концу. На вечер предпоследнего дня был назначен прощальный бал-маскарад. Тоня явилась на него с распущенными волосами, в венке из увядших цветов и в платье, расшитом желтыми, зелеными и красными листьями осины, березы и клена. Она была неотразима и, к зависти лисы Алисы и кота Базилио, признана королевой бала. Весь этот последний вечер я не отходил от нее, не обращая никакого внимания на своих недавних подруг. Там была голая страсть, а здесь, хотя тоже страсть, но не без нежности. Танцуя с Тоней, я все смелее обнимал ее и украдкой целовал в приоткрытую шейку. Я чувствовал, что она, тая от моих объятий и поцелуев, торжествовала полную победу над своими соперницами. Но нужен был заключительный аккорд. И, будто угадав мои мысли, незадолго до окончания бала она сказала: «Ты знаешь, я устала, пойдем ко мне…»…
Когда мы пришли к ней в номер, находящийся в соседнем корпусе, ее соседка уже спала. Тихонько раздевшись, мы юркнули под одеяло Тониной постели…
На следующий день я вернулся домой, слегка осунувшийся, но переполненный впечатлениями…
Много лет спустя, вспоминая события той золотой осени, я посвятил Тоне приводимое ниже стихотворение:

Я помню осень, Балабаново,
Багрец и золото кругом,
Смотрел на мир я будто заново,
Хотя и был в краю родном.

Конечно, были увлеченья,
Без них себя не мыслил я,
О, вы, прекрасные мгновенья,
О жизнь прошедшая моя!

Мою подругу звали Тоней,
Я даже имя не забыл,
Хоть я не всех, признаться, помню,
С кем Бог любви меня сводил.

Был бал прощальный, и для бала
Как фото молча говорят,
Листами осени печальной
Она расшила свой наряд.

И листья клена и осины
Соревновались с ней красой,
И танго или вальс старинный
Она кружила лишь со мной.

Мне память это сохранила,
И часто осенью златой
Я вспоминаю облик милый
И взгляд наивный и простой…
Теги:
30 April 2009

Немного об авторе:

С удоовльствием, почти ежедневно, пишу стихи на самые разные темы.... Подробнее

 Комментарии

Комментариев нет