РЕШЕТО - независимый литературный портал
Василий Мустяца / Проза

Один из нас

198 просмотров

                                                                                        1

Говорят, что если все люди будут

целомудренны, то прекратится род

человеческий. Но ведь по церковному

верованию должен наступить конец

света; по науке точно так же должны

кончиться и жизнь человека на

земле и сама земля; почему же то, что

нравственная добрая жизнь тоже

приведёт к концу род человеческий,

так возмущает людей?

Главное же то, что прекращение рода

человеческого не наше дело. Дело

каждого из нас одно: жить хорошо. А

жить хорошо по отношению к половой

похоти, значит, стараться жить как

можно более целомудренно.

                          Л. Толстой, Путь жизни

 

                Лиля Видрашку зашла в кишинёвский магазин компьютеров на Пушкинской улице. Прошла вдоль стеллажей, заполненных электротоварами; возле одного компьютера остановилась, рассматривая его.

                Возле этого магазина стояли двое: здоровенный тип, по кличке доктор Моро, и щуплый; щуплый был карманником, кличка его была Хэнк.

                - Понял, Хэнк? – внушал доктор Моро.

                - Она где? – спросил карманник.

                - Она здесь – в этом магазине.

                - Сделаю всё, Моро, без перчаток.

                - Иди.

                Хэнк зашёл в компьютерный магазин, увидел стоявшую Лилю. Продавец, молодой парень, разговаривал с женщиной лет сорока. Хэнк подошёл к Лили, толкнул её сзади слегка. Лиля посмотрела на него.

                - Извиняюсь, - слащаво улыбнулся Хэнк и пошёл к выходу.

                На улице его встретил доктор Моро.

                - Ну? – спросил он карманника.

                Хэнк показал кошелёк, и они пошли к нисану.

                Лиля, встревоженная, вышла из магазина: её кошелька у неё не было. Она медленно пошла к бульвару Стефана Великого. Доктор Моро и Хэнк сидели в нисане и смотрели ей вслед.

                Лиля пришла на кишинёвский автовокзал, в надежде встретить сельчанина, одолжить денег на билет и доехать до Екатериновки – повсюду ходили толпы незнакомых людей. Девушка не догадалась попросить водителя микроавтобуса, и он довёз бы её до дома бесплатно.

                Свечерело. Вчера было 9 мая – праздник Победы в войне. Лиля двигалась по улице Тигина. Из одного дома вышла женщина.

                - Девушка, - окликнула она Лилю. – Что ты бродишь?

                - У меня кошелёк украли, - ответила Лиля.

                - Ай-яй-яй! – «посочувствовала» женщина. – Заходи, выпей чаю, и подумаем вместе.

                Они поднялись на второй этаж, вошли в квартиру № 5. Они обе прошли в гостиную, где закусывали две шикарно разодетые девушки с полуголыми грудями, внушительными попами и толстыми голыми ляжками.

                - Знакомься, - сказала женщина, - это Клеопатра и Цирцея. Я – мать Тереза. Садись, покушай.

                Мать Тереза вышла в коридор, там стоял верзила доктор Моро.

                - Подготовь девочку, - сказал он.

                - Хороша! – сказала мать Тереза.

                - Дадим её на ночь депутату.

                В гостиной девушки ужинали.

                - Тебя как зовут? – спросила Цирцея.

                - Лилею.

                - Откуда ты?

                - Из Чимишлийского района.

                Клеопатра и Цирцея переглянулись. Вошла мать Тереза.

                - Её зовут Лилею, - сказала Цирцея.

                - Иди, Лиля, - сказала мать Тереза, - и прими душ.

                - Подмойся, - добавила Клеопатра.

                Лиля взглянула на неё.

                - Не слушай её, - сказала мать Тереза.

                Лиля вошла в душевую, разделась, предоставив обзору стен душевой своё молодое соблазнительное тело, и включила воду.

                Помывшись, вытершись полотенцем и одевшись, она вышла из душевой.

                - Посмотри пока фильм, - мать Тереза стояла в коридоре.

                Лиля прошла в гостиную. Из другой комнаты в коридор вышел доктор Моро.

                - Депутат приедет в 20.00, - сказал он. – Они пунктуальны. Показал ему фотку Лили – девочка ему понравилась.

                В дверь постучали, мать Тереза отворила. Вошёл сутенёр, по кличке полковник Шабер. Моро и полковник Шабер прошли в комнату, из которой выходил Моро.

                В гостиной Лиля, Клеопатра и Цирцея смотрели по компьютеру советский фильм «Один из нас».  

                В дверь опять позвонили. Из двери комнаты в коридор посмотрел полковник Шабер. Мать Тереза отворила, в квартиру вошёл Валера Лунгу – младший: Лиля сегодня успела позвонить ему два раза со своего мобильного.

                - Вы кто? – спросила его мать Тереза.

                Валера оттолкнул её грубо, она ударилась о стену. Полковник Шабер вышел в коридор. Валера ударил его кулаком в живот, у полковника задержалось дыхание и помутилось в глазах. Валера схватил мать Терезу за горло.

                - Где Лиля?

                Задыхавшаяся мать Тереза указала на дверь в гостиную. Валера отпустил её и отворил дверь в гостиную. Лиля встала с дивана и выбежала в коридор. Они прошли по коридору. Из боковой двери вышел верзила Моро.

                - Беги вниз – к моей машине! – крикнул Лиле Валера.

                Лиля выбежала из квартиры и спустилась со второго этажа. Валера обернулся к озверевшему доктору Моро. Полковник Шабер стоял тут же, держась за живот и продолжая хватать ртом воздух.

 

                                                                                      2

Что-то ещё неотвязчивое, кроме страха

и чувства обиды, томило Андрея

Ефимыча всё время с наступления

вечера. Наконец он сообразил, что это

ему хочется пива и курить.

                      А. Чехов, Палата № 6

 

                Надзиратель Иван Уреке подвёл Олега Булэцела к двери шестой камеры, открыл её.

                - Входи! – сказал Уреке. – Отныне - это твой дом.

                - Оклеветали меня, Иван! – пожаловался Булэцел.

                - Верю, тут половина зэков – оклеветанные.

                Булэцела действительно оклеветали и напрасно посадили – о клевете на него знала вся Екатериновка. Но что поделаешь? Суд обратного хода не имеет.

                Уреке захлопнул за спиною Булэцела дверь камеры. Булэцел постоял возле двери. В камере находились четыре зэка, Булэцел – пятый. Как в чеховской палате № 6.

                Доктор Моро поднял голову с подушки – он лежал на нижнем ярусе нар.

                - Проходи, - сказал он Булэцелу. – Давай знакомиться.

                Все представились друг другу.

                - Моро, - попросил Булэцел, - у тебя нет цигарки?

                - Всё есть, - сказал доктор Моро. – И пивко найдём.

                - Дай!! – рванулся к нему голодный наркоман.

                - Погоди, приятель, - оттолкнул его доктор Моро.

                По телу Булэцела пробегали судороги.

                - Три дня не пил и не курил!! – сказал он.

                - Если бы ты три дня не ел, - сказал Унтилэ с других нар.

                - Вы что, - оглянулся Булэцел, - не пьёте и не курите?

                - Мы все наркоманы, - сказал Жилин, сидевший на соседних с доктором Моро нарах, на нижнем ярусе – под нарами Унтилэ. – Так мучаемся, без курева и пива.

                - Я курю за всех, - сказал верзила доктор Моро. Он посмотрел сочувственно на Булэцела. – Будешь за каждую цигарку удовлетворять меня орально.

                - Хорошо! – согласился Булэцел. – Дай покурить!

                - Дадим, - растянулся доктор Моро на своих нарах и снял с себя штаны и трусы. – Ну?

                - Порнография! – сказал Жилин.

                Булэцел подошёл к доктору Моро, стал на колени и склонился над ним…

                Через несколько минут доктор Моро натянул трусы и штаны.

                - Молодец! – сказал он Булэцелу. – Потом отработаешь и за банку пива. Когда захочешь курить, подходи – я сниму штаны. Держи отработанное! – он протянул ему цигарку из пачки. – Элэм! – похвалил он.

 

                                                                                       3

                - Ну, как, папа? – спросила Мария Булэцел. – Кормят-то здесь хорошо? Кофе по утрам дают?

                Она сидела со своим отцом в тюремной комнате для свиданий. Чуть дальше, за другим столом сидели доктор Моро и навестившие его мать Тереза и Хэнк.

                - Курить не дают здесь, - сказал печально Булэцел. – И пить.

                - Воду?

                - Водку. Начальник тюрьмы, видимо, родственник самого профессора Жданова, решил нас сделать трезвенниками…

                - И язвенниками, - прибавила Мария.

                - Капусту принесли? – спросил своих доктор Моро.

                Хэнк хлопнул глазами.

                - Я имею в виду брокколи, - уточнил Моро.

                Мать Тереза раскладывала овощи и фрукты на столе.

                Надзиратель Уреке открыл дверь шестой камеры.

                - Входите! – сказал он троим новым заключённым.

                Трое зашли в камеру, Уреке захлопнул за ними дверь, повернул в замке ключ и вынул.

                               - Здравствуйте! – сказал Михаил Жбанков, или скажем просто – Жбан, а то слишком много букв выговаривать. Жбан, Витя Луценко – младший и Аурел Строготяну прошли к свободным нарам.

                - Курить охота! – лёг Луценко – младший на нары.

                - И пить! – сказал располагавшийся Аурел.

                - У доктора Моро здесь всё есть, - нехотя проговорил, позёвывая, Унтилэ.

                - А где он? – встал с нар Жбан.

                - Он сейчас придёт, - ответил Унтилэ. Двое других прежних зэков спали на нарах.

                Доктор Моро прошёл в туалет, Уреке остался у двери. Отмочившись в унитаз, и не проронив ни капли на кафель, Моро спрятал свой членовоз, застегнулся, вышел в коридор. Он с Уреке подошли к шестой камере. Уреке открыл дверь и закрыл за вошедшим в камеру.

                Моро прошёл между нар и лёг на свою.

                - Он, - кивнул Унтилэ Луценко – младшему и Аурелу на Моро.

                - Дай закурить, Моро, - попросил Аурел.

                - Все хотите? – повернул голову Моро, разлёгшись на нарах.

                - Все! – замучено произнёс Жбан. – Трое суток ментура продержала в КПЗ без водки и сигарет.

                - И сейчас у нас ничего нет! – трагичным голосом сказал Луценко – младший.

                - Ну, а я один, - ответил Моро. – Ну, кто подойдёт?

                - Куда? – задал вопрос Жбан.

                В это время в камеру ввели Булэцела, дверь за ним захлопнулась.

                - Олег Иваныч? – молвил Аурел. – И ты здесь? Со свидания? Курить принесли?

                - Дочка молока принесла. Оставил в холодильнике.

                - И много у неё молока? – спросил Аурел.

                - Много! – резко оборвал Булэцел. – Доктор Моро, будь другом, дай покурить.

                - Не ты один хочешь, Олег! – жадно сказал Луценко – младший.

                - Бартер! – расстегнул свою ширинку Моро.

                Булэцел подошёл к нарам Моро, но Жбан оттолкнул его, а Луценко – младший ухватил Жбана; встал и Аурел.

                - Ну, - сказал нетерпеливый Моро, у него уже была эрекция, - кто победит в драке, тот возьмёт всё. И цигарку потом.

                Эти четверо ну давай друг друга мутузить, аж проснулись и Кэлдаре с Жилиным. Разбросал соперников Луценко – младший. Он стал перед нарами Моро на колени…

 

                                                                                       4

                Доктор Моро вошёл в тюремный туалет. Здесь стоял Андрей Баранов. За окном светило солнце.

                - Андрей?

                - Да.

                - Ты в какой камере?

                - В 17-ой, - ответил Баранов. – Мучаюсь. Жизни нет без легальной наркоты.

                - Пиши, и сердце не будет тосковать.

                На Баранова этот совет не произвёл впечатления.

                - Так ты наркоман? – спросил доктор Моро. – Просись в шестую камеру, ко мне. Надоели мне сокамерники. Поладим с тобой, и у тебя всегда будет и покурить и выпить.

                Дверь шестой камеры зазвенела. Луценко – младший и Унтилэ приподняли головы с подушек: в камеру впустили Баранова.

                - Жбанков! – позвал Уреке, стоя в дверях. – Идём со мною: ты переводишься в 17-ю камеру.

                Жбан встал с нар, вышел, Уреке запер дверь. Доктор Моро открыл глаза: Баранов стоял рядом.

                - Как тебе удалось уломать надзирателя, - спросил Моро, - чтобы он тебя перевёл сюда?   

                - Я удовлетворил его орально.

                - Это хорошо, - осклабился Моро. – Садись рядом.

                Баранов сел у него в ногах. Аурел перевернулся на другой бок.

                Дверь опять зазвенела и отворилась.

                - Булэцел! – позвал Уреке.

                Булэцел поднял голову.

                - Идём. К тебе пришли.

                Булэцел встал, вышел из камеры, Уреке запер дверь, они прошли по длинному тюремному коридору.

                Булэцел вошёл в комнату для свиданий.

                - Меня попросила Мария, - за столом сидела Кристина Дурлеску (Дмитриевна). – Я приехала в ЦУМ и заодно забежала к вам.

                Булэцел сел напротив.

                - Мария прислала пачку сигарет Винстон и коробку спичек.

                Кристина положила пачку сигарет и коробку спичек на стол. Булэцел улыбнулся.

                Выйдя из тюрьмы, Кристина села в троллейбус. Троллейбус двигался по улицам, а кондуктор - между креслами и собирала леи за проезд.

                - Где была, девушка? – спросила кондуктор.

                - В тюрьме, - ответила Кристина, платя за проезд. – Навестила легального наркомана.

                Булэцел вошёл в шестую камеру, Уреке захлопнул за ним дверь и запер её. Булэцел прошёл по камере, сел на свои нары.

                - Андрюха! – сказал он Баранову. – Иди ко мне! – И показал ему пачку с сигаретами. – Служи мне.

                Баранов встал с нар доктора Моро, прошёл к Булэцелу.

                - Дам покурить, - сказал Булэцел Баранову и раскрыл свою ширинку.

                - Изменяешь мне, - огорчённо сказал Баранову Моро.

                …Через два дня у Булэцела закончилась пачка. Баранов подошёл к нарам Моро.

                - Курить хочешь? – взглянул на него Моро. – И пить? Ну, ничего. Я прощаю твою измену. – Он расположился удобнее на нарах.

                Дверь камеры открылась, вошёл новый заключённый.

                - Игорь! – обрадовался Аурел.

                - Кто имеет курить? – спросил Игорь Дурлеску (Николаевич).

 

                                                                                    5

                                                               Ажно

 

                Жигуль Александра Ону мчался в Екатериновку, позади остался полицейский КП на окраине Чимишлии. Рядом с автополигоном автомобиль притормозил. Пьяные Ону и Руслан Флисс (Сейчас его Лумина живёт с другим, давно похоронив Руслана) выбрались из автосалона. Пьяный Руслан взглянул на звёзды.

                - Ты будто бы прощаешься? – посмеялся пьяный Ону.

                - Проституточки, у которых мы сейчас были, очень уж хороши.

                - Ты влюбился? – спросил пьяный Ону.

                Руслан раскрыл пачку сигарет Винстон, закурил.

                - Ты чего не куришь? – спросил Руслан.

                - Я не нуждаюсь в затуманивании своей совести табаком, - ответил пьяный Ону.

                Железные Феликсы полиции, где служил Ону, затуманивают совесть алкоголем. Руслан быстро закурил, они сели в машину; Ону погнал. Руслану не терпелось приехать домой, поделиться с Луминой впечатлением от «девочек».

                В лесополосе на окраине земель Екатериновки лежали двое: Павел Негарэ удовлетворял орально за цигарку уголовника доктора Моро. Оторвавшись от занятия, Негарэ взглянул на Моро.

                - Не отвлекайся, Павлушенька! – пригнул в нетерпении лапищей его голову к своей головке Моро.

                Пьяные на Жигуле перевернулись на шоссе. Негарэ дёрнул головой.

                - Не отвлекайся, Павлушенька! – вздохнул Моро. – У меня сейчас самый смак!

                - Руслан! Руслан! – рвал волосы на своей голове над трупом на шоссе пьяный Ону. – Тюрьма! Тюрьма!

                Второе слово для Ону было существеннее, и он на следующий день, бросив свою полицию, уехал в Италию. Когда он там отсиделся, Мелентьев позвал его обратно. В награду за ловкость и выносливость в борьбе с правдой вернувшегося Ону в полиции повысили в должности: сегодня он начальник уголовного розыска Чимишлии.

                - Достаточно! – сказал Моро и вынул цигарку из своей пачки.

                - Не-е! – рявкнул Негарэ. – Я хочу Винстон. А ты чё мне даёшь?

                Моро ласково пнул его ногой, так что Негарэ откатился ажно на шоссе, на спину. Посмотрел на труп Руслана рядом. А пьяный Ону уже двигался пешком в Екатериновку, собираться за границу.               

 

                                                               6
                                                 Суки ментовские

«Только ети можут нас понимать, хто 
кушал разом с нами с одной чашки».  
из письма гуцулки, бывшей
зэчки (А. Солженицын, Архипелаг
ГУЛАГ)

К большому дому на кишинёвской улице Тигина подошли трое, вошли в подъезд и поднялись на третий этаж; у дубовой двери позвонили. Открыла мать Тереза.
- Входите, - сказала она.
Первым в коридор прошёл Вася Цыжу, за ним – Олег Моисей.
- Кто здесь сегодня? – спросил Моисей.
- Полковник Шабер и Фрэнк принимают душ в ванной комнате, - ответила мать Тереза. – Доктор Моро – в гостиной.
- Пивка потом нальют? – спросил Цыжу.
- И пивка, - ответила мать Тереза, - и цигарку.
Артём Буларга рассматривал гравюры на стенах коридора.
- Пройдёмте в гостиную, - пригласила мать Тереза.
Они вошли в гостиную, где за столом сидел доктор Моро и кушал красный жареный перец из тарелки, с хлебом. Мать Тереза прошла мимо стола и проникла в следующую комнату.
- Здесь – хорошо! – сказал Буларга. Моисей сел в мягкое кресло. Доктор Моро был одет. Когда он закончил перец, в гостиную вошли свежевымытые полковник Шабер и Фрэнк. Из другой двери опять показалась мать Тереза.
- Принести ещё чего-нибудь на стол? – спросила она.
- Не надо, - сказал Шабер и посмотрел на пришедших сексуальных партнёров. – Пожалуй, можно начать.
Маршрутка остановилась у кишинёвского ЦУМа, из неё выбрались шесть пассажиров, среди которых была Юля Ранева, и стали частью движущейся в противоположные стороны толпы на тротуаре. Юля зашла в магазин ювелирных украшений, подошла к прилавку. Какой-то толстяк тоже рассматривал витрины. За прилавком стояли две девушки.
Общество в концентрационном лагере, писал Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГе», состоит из ментов, стукачей, честных граждан и блатняков (блатняков ещё называют суками ментовскими). Никогда менты не уживутся с честными, менты стремятся честных стереть в порошок, в том числе и ограбить. Суки ментовские – это преступники, менты им всегда делают 90% - ную поблажку; суки ментовские направляются ментами на уничтожение честных, и суки честно служат ментам (только здесь суки честны – только с ментами), и честно делят с ментами награбленное у порядочных граждан. Но, уточним, ментам всегда достаётся большая часть награбленного, и в этом случае честность сук ментовских направлена на то, чтобы дать им эту большую часть. Конечно, обогащаться ментам и сукам хочется, но не это для них главное в преследовании честных, а именно – уничтожение их.
Сутенёр полковник Шабер со своей компанией задались целью предоставлять услуги подобным клиентам. Чаще всех их большой дом посещали суки ментовские. Как видим, сегодня их сюда пришло трое.
Доктор Моро, полковник Шабер и Фрэнк сидели на диване, Цыжу, Моисей и Буларга, стоя на коленях, склонились над сидевшими и что-то с увлечением делали. 

 Комментарии

Комментариев нет