РЕШЕТО - независимый литературный портал
Владимир Монахов / Публицистика

Мысль живёт внутрь себя

478 просмотров

-Дневник провинциала-


ЖИЗНЬ ЗАХЛЕБНУЛАСЬ В РЕКЛАМЕ!


ПРЕДИСЛОВИЕ


Бог плакал и читал стихи по-русски,
томление в груди глаголом заглушив.
Ведь сердца боль- полоска жизни узкая,
спасает всё на пёрышке души.
Из дневника

Настоящая литература делается из чистого и честного слова, и если нет такого слова, то литература не получается, а чаще всего, может, ее даже и нет. Давно заметил: в повседневном мире литература перестала быть отражением или содержанием жизни, а осталась только фактом газет, радио и телеканалов. Не важно, что написано тобой, важно, что о тебе написали или сказали другие. И чем больше ты публикуешь (заметьте, не пишешь, а именно публикуешь), чем чаще о тебе говорят, тем лучше твое материальное положение в обществе. Поэтому сегодня многие этот процесс и пытаются выдать за литературу. А ведь читателю, может быть, и нужен один-единственный роман, или повесть, или стихотворение, или даже строка. Одна-единственная строка, которую он готов декламировать всю оставшуюся жизнь!
Вот и мучает меня эта простая мысль, поскольку не ощущаю в себе самом крепкого и важного честного слова, на которое опирается настоящая литература. Все пытаюсь переплыть на другую сторону языка, задать себе какие-то формальные форматы без слов, без речи, а в итоге получается и без души. А когда у честного человека нет честного слова, когда он им не владеет, тогда приживается далеко от самого себя, приживается там, где удобно развращенной, жадной плоти, а не там, куда зовет сердце, где мучает душу бес словесности.

Жизнь захлебнулась в рекламе,
Но трудится небо средь звезд.
Россия между стихами -
На сотню безлюдных верст.
Заходы ума холостые
Рифму катают в асфальт,
А мысли сверхскоростные
Вокруг источают фальшь.
И в мастерстве сверхлюбови
Выигрыш тронет грехом,
Чтоб черным глаголом боли
Вырезать душу стихом.

Впрочем, наше всемирное школьное образование привело к тому, что большинство людей стесняется литературы и особенно стихов, не то что любви, а даже терпения к поэзии не испытывает, а значит, и ее верховенства не признаёт. Поэтому всецело готово даже отказаться от нее и способно разве только терпеть в виде простеньких ритмов и рифм попсы, которая вдалбливает нам в голову простоту жизненных отношений, где средств хватает только на богатую духовную жизнь.



ЗДРАВСТВУЙ, ЭПОХА ПОЭТОМАСС!




Я чувствую, как ждет народ стихов!
Руслан Элинин

Поэты выносят Россию вперед стихами!
Из дневника

Разговор о современной поэзии зашел в тупик. Горячий спор о путях литературы завяз в мелких разговорах о классиках и новаторах, сбрасывает с корабля современности то одних, то других. В результате спорщики запутались в частностях и погрязли в мелочах, изолгались в личностях, но при этом так и не выяснили главного и обобщающего в поэзии грядущего, не определили того, что наполняет и насыщает новую литературу, создавая плотный устойчивый базис на будущее.
А ответ нужно искать в том, что если до сих пор в поэзии действовали преимущественно личности выдающихся одиночек и как вешки на столбовой дороге поэзии указывали направление развития, то сегодня мы стоим на пороге и по сути открываем эпоху поэтических масс, которая создает из суммы талантливых индивидуальностей коллективного автора. Это значит только одно: в современной литературе наблюдается столпотворение классиков-новаторов, которые ушли далеко вперед своих предшественников в мастерстве поэтического творчества. Но они собирают и объединяют вокруг себя не столько толпы читателей, как было прежде, сколько толпы больших и малых поэтов, которые являются главными потребителями и производителями литературного материала. Поэтому всеобщие стоны об ухудшении поэтического слова - симулякр текущего литературоведения. Поэзия все так же тотально заполняет мир. Интернет тиражирует без редакторов всё, что пишется стихами и прозой. А запугивание малочитающих критиков, которые способны осилить от силы два десятка поэтов, - проявление воли разочарования. Х1Х и ХХ века дали по десять великих поэтов, и одновременно существовала рядовая поэзия, которая отвечала насущной потребности дня или группы читателей. И ни один великий не затерялся среди множества малых и вписан в историю литературы. Поэтому меня никогда не пугало, что число поэтов так стремительно увеличивается, что они самостоятельно находят выход к читателю при помощи издания малотиражных книжек, журналов, создавая литературные сайты в Интернете. Активно действующие поэты ведут между собой стремительный обмен этими изданиями, не боясь жить замкнутой кастой литературы. Всё, что производят, то и потребляют внутри своего сообщества, не претендуя на выход к массовой публике. Почти каждый поэт имеет толику своих читателей, которым регулярно передает свои тексты и с тем же успехом получает тексты других авторов, поддерживая с ними регулярную связь, являясь активным потребителем рифм со-перников.
Стерильный читатель уже редкость среди толпы производителей стихов. И все увеличивающаяся толпа поэтов формирует в информационном глобальной обществе огромную литературную стихомассу эпохи всеобщей начитанности. Только наличие большого числа сочиняющих и воспроизводящих все новые и новые стихотексты обеспечивает поэзии стабильное число читателей, тот самый золотой традиционный один процент потребителей стиха, коим всегда удовлетворялась и будет удовлетворяться поэзия.
Но такая огромная толпа поэтов, естественно, пугает многих непрозорливых и недальновидных наблюдателей, а потому они ее по привычке записывают в разряд графоманов, как это было принято еще совсем недавно. На самом деле поэтомасса не только создает литературу, но формирует и переваривает идеи будущего, перекачивая и структурируя их в иной язык грядущего. Если в XIX веке малограмотная Россия смогла переварить своим малокультурным умом только одного великого Пушкина, то сегодня лишь толпа поэтов способна переработать надвигающийся поток информации в понятную и запоминающуюся нам форму нового слова. Поэтому любой поэт вам скажет, что нынешнее время требует массового стихосложения и стихокомментирования, а не стихопрочтения.
Недаром Юрий Арабов при вручении ему премии имени Бориса Пастернака сказал: «Стихи в России писать невозможно, потому что в России все пишут стихи. Я думал, удушье потребительского общества искоренит эту блажь, но нет, каждый день появляется гениальный поэт». Лауреат, конечно, пошутил, комментирует автор газеты «Коммерсант». Но посвященные знают, что в этой шутке больше правды, чем в оперативной статистике сайта СТИХИ.ру. Зарождение и тотальное размножение поэтомассы в России на фоне построения потребительского общества означает страстное желание грамотных людей защититься от этого самого ПОТРЕБЛЯНЧЕСТВА, в которое, как в отстойник, окунули страну реформаторы.
Конечно, поэты не против того, чтобы на прилавках была в достатке колбаса, сами кушают, как минимум, три раза в день. Но их пугает, что колбаса стала точкой отсчета, главным мерилом благополучия, психологического комфорта не только в повседневной жизни, но даже в литературе и в душе. А литература и душа для образованных русских остаются священной коровой на протяжении двух веков, как минимум. И в ответ - стихи-йный творческий протест, грандиозный поток самовыражения методами стихосложения. Это законная реакция знающего грамоту русского человека, которого принудили каждый день лицезреть в изобилии колбасу. И от этого изобилия народец наш ударился в стихи-Ю.
Производить материальные ценности грамотному человеку не с руки, а вот завалить страну стихами - это запросто. Это даже настоящий духовный подвиг, который, может быть, останется в веках. Ведь колбасу съедят на следующий день, а стихами, глядишь, еще можно прославить Отечество, если даже самому не удастся стать, как наше все, памятником себе. Поэтому не устаю повторять свою излюбленную мысль о том, что поэты выносят Россию вперед стихами. Куда они ее донесут – неведомо! Может, свет в конце поэтического тоннеля - это все же огни ада? Только поэты не знают или не хотят замечать, что в современной словесности происходит замена божественного глагола на черный глагол. Если Бог всегда познавался в молчании, что исследовала настоящая поэзия, то дьявол действует в сладких речах искушения. И теперь новая литературная среда не учит обустраивать жизнь, а сама обустраивает иной мир. А все потому, что, приняв формулу мертвого Бога хотя бы в душе, человечество приучается жить своим умом познания виртуального базиса.

"я остался пунктиром…"
Евгений Степанов

кто-то в поэзии полное собрание сочинений,
а кто-то- поэма,
кто-то - крохотное стихотворение,
а кто-то всего лишь оборвавшаяся строка,
кто-то - запятая или даже точка...
А я в поэзии – тишина!
Кто-то слышит меня, читатели мои?


О, ДРУГОРЯДЬ МЕНЯ!

Вот опять бытие потеряло внешность,
Бесконечность показывает людям спину.
Бог имеет право исполнить погрешность
На человечество плюс или минус.

Мир неожиданно вырос - внушал себе и современникам в середине ХХ века Ортега-и-Гассет. Но философ обманулся. Мир остался в закрепленных границах стабильности, а выросло отражение мира человеком, когда он с помощью новых и высоких технологий стал расширять координаты помысленного. И это разрастающееся мощное отражение внутреннего мира мыслитель принял за рост материального. Хотя немудрено было обмануться. Прежде человечество жило упрощенным, малоформатным уровнем духовности, но рост коллективного, а затем массового авторства сделал мир ХХ века духовно усложненным, породив иллюзию расширения бытия, когда на самом деле умножался и плодоносил интеллектуально-культурный социум, формируя новую цель цивилизации, в которой продолжение бытия было целиком за человеком, растворившимся в творце.
И теперь с нарастающей скоростью геометрической прогрессии отражение набирает мощь, приведя нас к возникновению мировой деревни, соединив каждого со всеми и всех с каждым, найдя при помощи глобальной сети Интернета путь к строительству виртуальной реальности, где только человеческий разум свободно действует в порожденном им отражении. Это наш разум создает и приумножает такое отражение, что оно стремится стать тождественно бытию и миру, вечности и бесконечному, порождая новую форму нечеловека-видимки, который уже способен мыслить не от точки до точки, а стать проводником жизнемыслия сквозь необъятное Ничто бытия, заполняя собой пустоты пустот проекта виртуальной реальности, переиначивая бытие-для-себя и для-себя-бытие . По сути мы становимся свидетелями того, как мир материальный заполняется миром отраженным, а в перспективе не исключается замена первого вторым, обнажая конечную цель человечества, вооруженного искусственным интеллектом, что уже давно не выглядит безответственной фантазией.
Мы стоим на пороге большого творческого слома, где Бог не факт, а формула духа, руководящее движение ума. Теперь благодаря тотальному обогащению материального мира внутренним миром человека нам предстоит изменить и себя, и все вокруг нас. Изменить до такой степени, что это позволит путешествовать во времени, проникать в антимиры и делать то, что пока неведомо, для этого приобретя новый, а по сути другой исторический ресурс, который и обеспечит нас пока еще не опознанной формой существования, где духовность и интеллект будут обходиться без плоти. Ведь футурошок испытывает разум, заключенный в оболочку тела, а освобожденный разум, разум, очищенный от рефлексов плоти, нельзя запугать. Устранение боли раскрепощает фантазию, которая, избавившись от здравого смысла настоящего как инструмента устаревшего, станет проводником нового ускоренного хода событий, когда все становится человеческим Я, которое нельзя опровергнуть. Ведь опровергая собственное Я, мы лишаемся возможности творить. В христианстве Я было замещено Богом. И когда Бог умер, то новоЯвленное Я становится Духом, Отцом и Сыном. Но не устаревшей Троицей, а молодым Богом- внуком, которым должен почувствовать себя нечеловек-видимка, разливая в для-себя-бытие творческое бессмертие. Мир тесен, - напоминал нам Шиллер. Но мозг человека необъятен . И мы на пороге необъятности, где другорядь потомков каждого из нас становится всегда-я-бытие.

В «Черном квадрате» Казимира Малевича
Трудится мысль не покладая рук:
Тьму разделяет на части света и речи
Играющий на компьютере Бог-внук.


ОГЛУШЁННЫЕ ТРАДИЦИЕЙ


Историческая справка,

Составленная в пять часов утра на квартире поэта Ильи Фонякова. Санкт-Петербург, Малая Посадская, дом восемь.

В пятницу, 22 апреля 2005 года от рождества Христова,

На XII фестивале русского верлибра

В музее Анны Ахматовой на Литейном

Было установлено два микрофона:

Один для больших,

Другой — для маленьких поэтов.

Но первый микрофон работал со сбоями,

И потому большинство авторов

Выходили к микрофону для маленьких.

— Мы знаем свое место, дорогая Анна Андреевна!


Это было написано по ходу фестиваля и прочитано на второй день. И хотя я публично поклонился Анне Андреевне, исторически признавая ее верховенство, но эстетически, поэтически, новаторски, увы, поддержать свои же слова поэта не могу. Я до сих пор плохо понимаю, почему Ахматова — одна из крупных русских поэтов ХХ века, хотя не беру на себя смелость сбросить ее с корабля современности. Пусть другая современность будущего решит сама: с кем вы, товарищи художники свободного слова? Но я знаю твердо: верлибр в России вышел на оперативный читательский простор, хотя по-прежнему находится под подозрением.
На днях Евгений Рейн в Братске кричал, что незачем писать верлибр: русская поэзия молода, в русском языке есть еще много места и времени для регулярного стиха. Он говорил в унисон с другими русскими поэтами, которым по-прежнему не дает покоя верлибр, поэтому они не упускают возможности сказать свое гневное «нет» свободному стиху, продолжая политику если не тотального запрета, то обязательного ограничения. Вот и на заседании круглого стола, который прошел несколько лет назад во время летнего Байкальского фестиваля поэзии, Александр Кушнер был категоричен: «Верлибр хорош только изредка!» , продолжая в унисон антиверлибровую политику близкого ему по духу Иосифа Бродского, хотя нобелевский лауреат верлибром тоже баловался. Олег Хлебников развил мысль филолого- идеологически, настаивая, что русский язык еще не исчерпал своих возможностей до того, чтобы верлибр стал вдруг столь же обязательным. Евгений Евтушенко со свойственным ему апломбом договорился до того, что по-настоящему свободным стихом могут пользоваться только поэты, которые полностью освоили грамматику поэтического мастерства в области регулярного стиха, и закрепил свой тезис примерами из известных только ему поэтов. И даже по-женски добрая Надежда Кондакова была больше слегка против верлибра, чем слегка за.
Из истории вопроса хорошо известно, что это не первая попытка поэтов, именующих себя русскими, ограничить распространение свободного стиха в отечественной литературе. Уже давно не секрет, что запреты на свободное хождение верлибра с подачи традиционных поэтов зародились в идеологических отделах ЦК КПСС, поэтому нетрудно заметить, что нынешняя попытка эпигонов регулярного стиха ограничить хождение свободного подпитывается нашим идеологизированным прошлым, когда любой секретарь ЦК мог директивно запретить не только содержание, но и форму. Слава богу, что поэты, даже такие большие, не секретари ЦК!
Опыт Запада диктует, что рифма приказала долго жить, верлибр стал доминирующим в западной поэзии. Такая перспектива пугает русских поэтов, придерживающихся традиции. Но практика и опыт свободного стиха за последнее десятилетие убеждают, что русский верлибр не теснит ритм и рифму, а только занимает свое законное место, нисколько не понижая уровень русской поэзии, а, наоборот, раздвигая ее рамки. Что касается качества свободного стиха («Иногда мне кажется, что некоторые авторы верлибров вообще нас дурачат», — удивлен журналист А. Харитонов), то тут уместно вспомнить самого рифмующего Евгения Евтушенко, который иронично заметил, что им написано 130 тысяч стихотворных строк, из них процентов 70 — чепуха. Из этого следует, что никто не защищен от графоманства, какой бы форме ни отдавал предпочтения. Простите за банальность, но главное достижение любого стихосложения — это поэзия, а за счет чего она достигается и с каким именем приходит к читателю — не важно. И тут мы даже противоположно едины!
Поэтому мне куда приятнее соглашаться с французом Анри Делюи, который не поддержал поэтического экстремизма наших соотечественников, напомнив им, что так называемые перформансы и визуальная поэзия на самом деле никакой опасности не представляют. Напротив, все эти новшества расширяют поэтическое поле. К тому же они не привносятся извне, а вырастают из того, что мы и называем поэзией…
Вот и я об этом же, но слышат ли нас старшие поэты, оглушенные своей традицией, в челюстях которой хрустит мясо поэзии?!



КАДР ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ – ГЕНИЯ ВЫЗЫВАЛИ?!


И все-таки надо признать: самостоятельного литературного потока уже нет, как бы мы ни старались оформить его в виде литгазет, литжурналов, литсайтов. Бурный, всё охватывающий и всё поглощающий информационный поток размыл границы литературы и подавил всё нарастающим валом событий. А литературный талант сегодня востребован и призван журналистикой, телевидением, эстрадой, политикой. Собственно, так было и прежде, но сегодня оформилось окончательно и, кажется, бесповоротно. Писатель романов – это сочинитель для себя, а в повседневности он производитель продукта информационного процесса, поскольку хочет быть заметным : меня видят- значит , я существую. Но видят только того, кто производит новости. Производит как собственно герой или сочиняет их как летописец.
Виктор Шкловский на реплику Треплева из чеховской «Чайки»: «Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно»- дал исчерпывающий ответ: «В общем, дело обстоит так. Изжив старые формы, «высокое» искусство попадает в тупик. Все начинают писать хорошо, но никому это уже не нужно. Формы искусства каменеют и перестают ощущаться, я думаю, что в этот период не только читатель не знает, прочел ли он стихотворение или нет, но и писатель не помнит, написал ли он его или не написал. Тогда падает напряжение в художественной атмосфере...». Но как только напряжение в художественной атмосфере падает до минус бесконечности, так это пространство занимает информационное поле, и ему для постижения красоты и истины уже не нужна художественность, от которой несет нафталином давно забытого прошлого. А нужна только видимая сменяемость сюжета масскультуры, по крайней мере, видимость быстрого продвижения при помощи скандального сюжета до обязательного 25 кадра. Того самого опасного 25 кадра, в который непременно закладывается просчитанная автором истина, заменяя современникам всю художественность, поисками коей мучили себя творческие люди прошлого. В 25 кадр можно заложить Иисуса Христа, а можно Иуду, можно Пушкина, а можно Евтушенко, можно Платонова, а можно Пелевина. Можно великого, а можно малого. Все теперь зависит от играющего монтажера, который убежден, что без него нет будущего. С их помощью современный разум ищет известности только своим мыслям, но находит лишь утрату чужих открытий, которые в процессе перехода разрушают даже пустоту пустоты.



ПОЭТ! ГРАБЬ НАГРАБЛЕННОЕ!


На картошке Пушкин не вырастет!
Муза.

Сегодня многим кажется, что литература иссякла, а остались лишь споры о ней как о факте истории, о том, что литература – была! Поэтому многим тяжело живется с ощущением, что национальные запасы поэзии исчерпаны и уже нельзя сказать ничего нового, яркого, самобытного. Язык переживает очередной кризис, мучаясь ветхим заветом русского мата, который выдается за последнее слово в литературе, хотя на самом деле ведет к оскудению поэтического ландшафта.
Но я чувствую новое поколение, которое уже очищает речь, и прежде всего речь поэтическую, пробуждая прозрение, что уровень отечественной поэзии и стихосложения на самом деле достаточно высок. Волевой силой творчества проявляется масса авторов, демонстрирующих высокое мастерство, утонченность вкуса, завидную виртуозность духа, пробивную силу таланта, которые и не снились поэтам сто лет тому назад. Многие из сегодняшних поэтов могли бы в начале ХХ века стать классиками, продиктовав иной ход литературе. Сегодня стать маяком поэтического движения куда сложнее, поскольку общий уровень поэтической культуры настолько высок, что на фоне самого лучшего лидер не может четко проявиться. Но точную инструкцию, как стать лучшим, дал когда-то Федор Сологуб: «Будет время, когда придет настоящий разбойник в литературу. Он смело и открыто ограбит всех, и это будет великий русский поэт». Известное универсальное средство – кто не грабил, тот не разбогател – можно считать справедливым и для литературы. Пример тому - бессмертный Александр Пушкин, который сплавил жажду русской поэтической речи с европейскими литературными сюжетами, дав настоящий толчок развитию отечественной культуры. Но, как заметил Михаил Гаспаров, хотя новые классики и вороваты, но грабят по-мелкому, выборочно и каждый одного... «Поэтому мало надежды, что из них явится Пушкин». Поэты, прислушивайтесь к рекомендациям умных людей! Пора широко грабить предшественников, ведь России нужна новая великая литература!
Да, раньше приходили гении, чтобы добыть слово из главного Слова - Бог, теперь вокруг и внутри литературы толпятся лишь те, кто намерен к Слову Бог дописать свои, но пока что у них получается - « Здесь был Вася».

НАША ЭПОХА - ДАРОМ И КРАСИВО!

Даже сны невозможно смотреть,
Интереса к ним нету ни грамма,
В них порнуха с чернухой на треть,
И, вдобавок, на четверть- реклама!

Современный русский поэт Геннадий Красников с помощью всё той же понятной нам пророческой рифмы довольно -таки четко очертил острую проблему современного потребительского общества, которое насыщено энергией соблазна. Теперь в мире главной осью, духовной и экономической составляющей становится уже не столько потребление самих товаров как таковых, сколько наслаждение их вербально-образным смыслом. И за последнее время это сделалось активным продуктом даже агрессивных сновидений - недаром замечено, что медиаобразов и видеометафор становится больше, чем материальных предметов и прочих ценностей особенно. Сегодня большинство человечества принимает участие не столько в детализации предметного бытия, сколько в отражении возможных новых деталей.
В результате этого мы твердой потребительской походкой вошли в эпоху виртуальных приключений, с помощью которых человечество поголовно должно самоподтверждаться ,поглощая не столько материальный, сколько виртуальный мир, отсылающий нас всегда к мифу и только к мифу.
И в этой исторической ситуации, оказывается, совсем неважно, что сделано, куда важнее растиражировать все наши намерения безмерному информационному миру. Но один раз недостаточно – нашумевший лозунг Энди Уорхолла, что каждый имеет право на 15 минут славы, безнадежно устарел. Поэтому регулярный повтор самоутверждения должен звучать в системе всех координат не только жизни, но даже смерти, поскольку тому же американскому острослову принадлежит вполне современное уточнение, что он больше всего известен в основном своей известностью. А это уже прерогатива рекламы, поскольку ,по замечанию современных философов, человек не желает больше жить в мире, который создан не им. Так механизм рекламного стиля взаимного общения проникает из со-бытия в бытие небытия и заносит нас в водоворот целого, что создал накануне мировой разум. Несет не для того, чтобы мы укрепили единственное целое, а разрушили ВСЁ напрочь деталями рекламного стиля мышления, с помощью которого мы сменили факт существования на факты видимости. Пока нас видят, слышат, ощущают – значит, мы существуем.
Почему реклама расцветает буйным цветом? Да потому, что нам с помощью инструктивного мышления пропаганды всеобщего потребления внушили иллюзию бесплатности изобилия, которое теперь пытается управлять ВСЕМ при помощи ожидания чуда! В нашем медиасообществе придаток иллюзии достиг совершенства давно ожидаемого избытка, с помощью которого иллюзия научилась покупать и продавать сама-себя-себе, заменив устаревшую экономическую формулу товар-деньги-товар.
И нашему большинству нравится наличие избытка, и реклама это активно демонстрирует. Вторичное– даром и красиво- подменило первооснову, чтобы построить новый базис, в котором регулярная демонстрация иллюзии изобилия стала преобладать над производством собственно товаров, продуктов и даже произведений искусства. Впрочем, как заметил современный модный художник Константин Батынков, «критиковать рекламу и общество потребления бессмысленно, потому что это становится саморекламой». Поэтому общество лишь молится виртуальной Троице, где Отец- товар, Дух- реклама, а Сын - деньги.



ПОСЛАНИЕ ЧЕРНОГО КВАДРАТА БЕЛОМУ...


"Мы раздавлены наследием…
- Прощай, -
говорит мне эта мысль, -
Я дальше не пойду".

Поль Валери

"Вот я и дома, - сказала мысль,
оглядевшись по сторонам. - Но
что-то за время моего отсутствия
у тебя стало, как в отхожем
месте. Ничего, поработаем -
наведем порядок".

Из дневника

Художник нарисовал большую цветную картину и пригласил друзей оценить работу. Слов одобрения не требовал, а поставил рядом ведерко с черной краской и кисти.
- Каждый имеет право замарать на полотне то место, которое не отвечает его эстетическому вкусу, - был щедр художник.
И началось. Часа не прошло, как картина была полностью закрашена в черный цвет, и лишь светлые паутинки в середине напоминали, что когда-то полотно несло в себе солнечный свет.
Так родилась ставшая со временем знаменитой картина "Черный квадрат", в которой была заверстана идея, что подлинная красота видна даже сквозь тьму. Так была поставлена черная жирная точка в вековой истории искусства, после которой открылась новая концептуальная веха в понимании роли искусства как науки и науки как искусства. По сути обозначилась смена первоисточника и ухода начала начал. Это произошло лишь тогда, когда черная муть души совпала с мраком хода истории. Именно с "Черного квадрата" стартовал новый XX век и положил начало военно-литературному развитию человеческой цивилизации, дегустируя бытие глотками культуры. Ведь после сотворения и продолжительной эксплуатации мира роль информационного насыщения бытия перешла от бога к человеку, который вооружился научно-техническим прогрессом и преодолел ограниченной исторический путь от индивидуально-ремесленного "я мыслю" до коллективно-индустриального "мы существуем", с помощью чего разомкнул бытие явленное на событие про-явленное и закрепленное с помощью чистого разума.
И теперь на наших глазах при помощи глобальной коллективной души (не путать с мировой душой), виртуальной реальности человек-творец пытается успешно закрепиться и обеспечить себе веЩное существование, переходя от тавтологического возобновления себе подобных как события бытия к постоянно действующему со-бытию бытия, где вечность всегда не в конце, а в начале.
От Ницше известно, что Бог умер. Но даже умерший Бог един, потому что литературно-прикладной человек - это элементарная частица господнего распада. И главная задача севышнего трупа - умертвить остальное, чтобы собрать и слить воедино частицы бессмертия - наши души - и на этой основе воскреснуть самому. Для этого собираются наши души в раю и в аду.
И человеку ничего не останется, кроме как защититься бессмертием (а наша жизнь - это точка пересечения с ним), создавая виртуальную реальность на основе клонирования действующего настоящего, и скрыться в новой реальности, где мы будем недосягаемы для божьей кары, которая даже после смерти Господа всесильна над нами, пока мы пользуемся его бытием. Виртуальная реальность - это наш шанс стать нечеловеками-видимками, это наше движение в сторону Слова, того самого Слова, которое по-прежнему вначале и с которого все началось. Но нечеловеку-видимке нужно начала постичь раньше, чем это сделает, умертвив нас всех поодиночке, стремящийся к воскрешениюБог.
И прежде всего необходимо: выслушать всё, собрать всё, организовать всё, пережить всё и спасти всё, как это делал со скоростью света Всевышний. Но мы помчимся ему навстречу со скоростью тьмы "Черного квадрата". Нам еще предстоит сгустить краски от черного - до белого. Ведь все лучшее выходит из тьмы на свет поэта. Ибо там, где для Бога конец, там для человека - начало!


ПОЭТЫ - ЗАМКНУТАЯ КАСТА СОВРЕМЕННОСТИ?

Диалог поэтов Владимира Монахова (Братск)
и Эльвиры Частиковой (Обнинск - Боровск)

Владимир Монахов: Для многих русских поэтов переписка всегда была составной и очень важной частью литературного творчества. Переписываются и современные поэты. Наш с Вами эпистолярный роман, если не ошибаюсь, длится больше десяти лет. Что для Вас переписка с поэтами – архаика или повседневная потребность души?

Эльвира Частикова: Это просто общение с тем, кто мне интересен, но иначе – недоступен. Те, кто отводят мне на контакты телефонные звонки, и сами недостойны большего.

В.М.: В конце 90-х я спросил у Вас: «Значит, вы не поддались искушениям сети и по старинке пользуетесь почтовым ящиком, доверяете больше медлительной почте, чем скоростному «емельству»? Вы сопротивляетесь наглому техническому прогрессу, который подминает поэзию, или следуете устоявшейся привычке?» А Вы ответили, что «электронкой» пользуетесь и восхищаетесь удобством, но… Вам доступнее способ – бумажный. Причина в отсутствии под рукой соответствующего оснащения.
Теперь сеть стала доступной, а наша с Вами переписка как-то подувяла, мы стали дальше друг от друга, письма посылаем информационно скупые и все реже и реже. Что это с нами произошло?

Э.Ч: - Электронная переписка очень мобильна, она не располагает к раздумьям, лирическим отступлениям и каким-то неторопливым беседам с адресатом, что предоставляет бумажная. Поэтому её вести интереснее, равно как и ждать подробного ответного письма.

В.М.: Современные поэты – это своеобразная замкнутая каста, которой каким-то чудом удаётся обходиться без читателей. Готов поспорить, что сегодняшние читатели Эльвиры Частиковой – это зачастую другие поэты, а если это читатель в чистом виде, то, как только мы его тщательно поскребём, обязательно обнаружим скрытое тщеславие несостоявшегося поэта. В этой связи хотелось бы услышать, каких поэтов читаете Вы и кого Вы готовы открыть для других.

Э.Ч.: Мои читатели разные: от понимающих меня - до сочиняющих меня. Среди них есть и поэты, но небольшая часть, т.к. поэтов всегда меньше, чем их антиподов. Открывать новых поэтов - счастье для меня, и у всех своя последовательность. В 60-е годы я открыла для себя Инну Лиснянскую, Юнну Мориц, кто-то лишь теперь… Активно слежу за творчеством Светланы Кековой, Инны Кабыш… Сегодня восхищаюсь романом Игоря Ефимова «Неверная», стихами Юрия Ряшенцева, Александра Кушнера, Геннадия Русакова, Юрия Беликова, Константина Кедрова… Современную жизнь сопровождает много хороших книг, таланты в нашей стране не переводятся.

В.М.: В общепризнанном понимании Вы традиционный поэт, но встречаются среди Ваших ритмов и рифм вкрапления верлибров и хайку. Современная поэзия разнообразна по форме и содержанию. Как Вы относитесь к этому «разновразию» и насколько готовы поддерживать этот разлив экспериментов?

Э.Ч.: Своим творчеством я никого не готова поддерживать, ибо самовыражаюсь своим способом – ничего более. Хочу - пишу верлибр, хочу – рифмую или перехожу на прозу, как слышу подсказку Всевышнего (кого же еще?!). Мне неважно, в чьих это традициях, лишь бы не противоречило душе моей. Самое интересное сегодня и всегда – когда пишется, замыслы теснят друг друга, просятся на бумагу и ничего этому не мешает! Потом всякие творческие конкурсы, в результате которых обнаруживаешь себя замеченной и опубликованной где-нибудь в Сибири («День и ночь», «Город гротеска»), в Канаде («Форум»), в США («Флорида», «Всемирный день поэзии»). Не хочу продолжать перечисление, т.к. это побуждает назвать и те издания, в которых меня нет, а их столько! Впрочем, это стимулирует и рисует небывалые перспективы, не правда ли?

В.М.: Может быть. Тем не менее, в своем творчестве Вы постоянно возвращаетесь к Пушкину и напоминаете читателю о любви к нему. Не устала ли Ваша муза нести на себе «гиганта поэтической мысли»? У меня даже есть ощущение, что современная поэзия набила оскомину от юбилейных банальностей. Мне кажется, пора крикнуть: «Не трожьте Пушкина руками!» Перенасыщенность умертвляет классика, и хочется уже больше о нём анекдотов.

Э.Ч.: Любовь к Пушкину равна моей боли, ощущаемой мною с той ранней поры, когда я узнала это имя. Никак не могу остыть к нему, и что вдохновляет меня – точно не отвечу… Не юбилеи, конечно, а сам единственный и неповторимый.

В.М: Когда-то Москва была центром русской поэзии: в ней выходили толстые журналы, в ней раздавались престижные премии. Журналы и премии остались, но есть ощущение, что провинция больше не ориентируется на столицу, а задает свой поэтический тон в литературном процессе России. Как Вам видится этот процесс из глубинки?

Э.Ч.: Я вижу сплошные «междусобойчики» – особенно по «толстым» журналам, по главным литературным премиям. Но не скажу, что премируют недостойных, скорее – наоборот, но явно одного круга. А остальные разобщены.

В.М.: Вы пережили успехи в карьере поэта: премия имени Марины Цветаевой, переиздание вашей совместной с Валерием Прокошиным книги стихов «Новая Сказка о рыбаке и рыбке», постоянные публикации в журналах от Москвы до Нью-Йорка. Но премия мизерна, тиражи книг и журналов маленькие. У меня такое ощущение, что подлинная литература живет не вширь, а внутрь себя. Так что же тогда, успех для современного поэта - известность в узком кругу посвящённых, слава среди издателей, популярность не дальше родного города? Как-то всё это выглядит по-карликовски скудно! Разве это может удовлетворить тщеславие поэта?

Э.Ч.: Да, всё по-карликовски скудно, поэтому и не стоит говорить о популярности. Кое-какие успехи считаю просто хорошими отметками, как в школе, заслуженными за хорошо выполненные уроки, которые я задала сама себе. Известность в масштабах своей области говорит об ограниченной конкуренции. Но это не изводит, а ориентирует: есть перспективы на расширении территорий… Удовлетворённое тщеславие – это смерть.

В.М.: Прозвучавшее в ХХ веке «Поэт в России больше, чем поэт» сегодня выглядит не оправдавшим себя пророчеством, но всё же сегодня для Вас быть поэтом - это…

Э.Ч.: Формула Евгения Евтушенко не устарела и ныне. Вот и Вы её приводите. Когда поэта было некому заменить, он заменил собою всех. Сейчас у него есть помощники, среди которых он почти затерялся (от чего-то или кого-то одного легко устать), но не навсегда, уверяю Вас. А вот сама себя я поэтом назвать не смею, это дело читателей, почитателей и…времени. Погодим пока с этим.

В.М: Вы пишете в одном из стихотворений: « Не спрашивай меня, куда иду». Но в этом веке у Вас сложилась довольно-таки уникальная ситуация. Вы прижились и телом, и душой, и стихами на два города: Боровск - Обнинск. Старый, со времен еще татаро-монгольского нашествия, питает Ваши новые чувства, и прежний, молодой, город атомщиков, не забывается. Мне кажется, в этом есть какой-то Ваш поэтический рифменный шаг (нынешние говорят - перформанс) - жить на два города. А Вы как это оцениваете внутри себя?

Э.Ч: Представьте себе, что я умудряюсь принадлежать сразу двум городам, благо, что между ними всего 16 км - на самолете они преодолеваются за секунды. Но я, чтобы поразмышлять о жизни, езжу лишь на автобусах и маршрутках. Обнинск – лучший город на земле, а Боровск – возвращение в далекое прошлое, скорее дачно-садовый вариант, чем иной. В Обнинске я живу, тут мой многолетний дом, близкие и друзья вокруг – достаточно накопилось за 40 лет проживания, даже родные могилы…Боровск же возник только в 2002 году, ему меня не перетянуть вовеки. Я езжу сюда лишь потому, что меня ждет муж, променявший Москву на Боровск. Весь этот территориальный драматизм довольно сложно объяснить кратко.
Мой Владимир – художник, он разрисовал Боровск, вынес прямо на стены его историю, взбудоражил этим весь русский мир, попал во все главные телепрограммы, на страницы наших и зарубежных газет и журналов и т.д. С одной стороны – признание, с другой – суета сует, мешающая жить и работать. Масштаб его личности для Боровска великоват, чего ему и не прощают местные персонажи. Мне видеть это просто больно. Я, находясь в Боровске, стихов не пишу, зато рисую, потому как это город художников. Даже выставлялась в галерее и кое-что из своих работ продала – по просьбе… А со словом я работаю в Обнинске, кроме стихов слагается и проза, с композиторами рождаются песни, выходят диски, проходят творческие вечера - все нормально. Конечно, жить на два города трудно, но облегченного варианта пока нет. Утешаюсь, что супруги порой живут и на две страны. А что же, ХХІ век на дворе, перемещаться стало проще!

В.М.: Есть вопрос, который Вы, как поэт, постоянно сами себе задаёте и ищете на него единственно правильный ответ – каков он сегодня у Эльвиры Частиковой?

Э.Ч.: Я задаю себе извечный, сформулированный Пушкиным вопрос: "Жизнь, зачем ты мне дана?" Поскольку на него никогда нет ответа, он актуален всегда: и вчера, и сегодня, и завтра. Более того, он побуждает меня и к более мелким вопросам, напоминающим солнечные лучи. Не это ли держит в творческом тонусе и позволяет выяснять хоть какие-то отношения с миром? А лучше всего, мне кажется, на этот вопрос я ответила вот в этом «НАПЛАКАННОМ СОНЕТЕ»

Мне не даёт давно уже покоя
Незыблемая тайна бытия.
Вот наша жизнь, вот смерть. Но что такое
Спешащая к развязке кровь моя?

Как я могу прельститься неземною
Легендою, где облако-ладья
Укачивает, и голубизною
Неспешно омываются края?

То царство гжели? Но не глянуть вниз,
Поскольку нет таких особых линз,
Способных обеспечивать обзоры.

Зечем тогда внушается до слёз
Любовь к сей жизни с шелестом берёз
И к Родине, готовой сдвинуть шторы?


НЕЧЕЛОВЕК-ВИДИМКА В ЧЁРНОМ КВАДРАТЕ НИЧТО.

Доказательства унижают.
Из фольклора ХХ века

Нечеловек-видимка – пока это метафора. Лишь со временем ей суждено стать философским, а затем научным термином. Но для этого человечество должно трансформироваться в это новое про-явление бытия, которое включит в себя небытие Ничто.
Произойдет это только в далеком будущем. Тогда природный разум организационно и органично при-соединится к искусственному интеллекту машины, став массовым движением материи, видо-изменив веЩный мир в информационный, возбудив мощный внутривидовой катализатор глобализации ноосферы бытия. С точки зрения ныне здравствующей действующей, а особенно бездействующей части человечества процесс этот будет протекать само-разрушающе. Но с точки зрения бесконечности, в гамаке которой уютно качается Вселенная, пройдёт созидание нового со-бытия, которое заново возобновит движение от ноль бытия к бытию ноль, где информация будет свободно курсировать и множиться в термодинамическом вакууме между вечными конструкциями вселенной.
А сегодня нечеловек-видимка- всё ещё лирический герой моей поэзии, он очерчен скупыми рамками и параметрами вымышленной яви литературного существования, без точной даты рождения, без проясненного жизнепомысленного пути, пока еще неопознанная величина лжизни, которая должна быть извлечена только из художественного опыта современности. Недаром еще Юрий Тынянов, изучая творчество В.Хлебникова, одного из предтеч нечеловека-видимки, предупреждал: «Нужна упорная работа мысли, вера в неё, научная по материалу работа – пусть даже неприемлемая для науки, - чтобы возникали в литературе новые явления. Совсем не так велика пропасть между методами науки и искусства. Только то, что в науке имеет самодовлеющую ценность, оказывается в искусстве резервом его энергии».
Тут уместно напомнить, что и «Черный квадрат» Казимира Малевича, обруганный косномыслящими художниками-предметниками, не принявшими теории супрематизма, по сути, очертил новую, не столько художественную, столько научную перспективу. Когда Казимир Малевич ввел в обиход искусства, казалось бы, малохудожественную утопию «беспредметности мира», то это привело к безграничности возбуждения человеческой мысли. Не случайно в это же время Макс Планк заговорил об излучениях абсолютно черного тела. А астрофизики ХХ века стали изучать «черные дыры» в космосе. Так кажущаяся примитивизация в искусстве тесно сомкнулась с научной мыслью, где стала доминировать теория относительности, гармонизировавшая одновременно дальнейший ход познания на макро- и микроуровне непознанного. И что бы там ни говорили реалисты, «Черный квадрат» Малевича пропустил через себя всё искусство и философскую мысль ХХ века, научив видеть истинную красоту даже сквозь мрак тьмы. Разумное человечество уже около ста лет живет с "Черным квадратом" в голове, и жалкие попытки сторонников оголтелого реализма сбросить его с корабля современности разбиваются о сам «Черный квадрат», ставший системообразующей конструкцией, на которой устойчиво держится современная философская и научная мысль. И сегодня ей явно не хватает нового объекта, такого как нечеловек- видимка, способного вобрать в себя не только все достижения человечества, но и начать с помощью энергии «Черного квадрата» освоение пока что не познанного Ничто.
Нечеловек-видимка - это одновременно созидательно-разрушающая система нашего будущего, от которого нам теперь не уклониться. Именно нечеловек-видимка должен избавить человечество от накопившейся усталости предрассудков, чтобы начать штурм непознанных черных тел Ничто, действуя не столько в границах видимого, сколько в границах строго продуманного. Продумывать с помощью искусственного интеллекта то, что уже не постигается человеческим разумом ,– вот важнейшая задача будущей современности. Продумывать так, чтобы ноосфера человеческого бытия уменьшилась до космических размеров искусства «Черного квадрата», пропуская его сначала сквозь пальцы художников, которые при помощи сжатых форм культуры продолжат борьбу со сложившимися длин - нотами бытия, создавая быстро-само-совершенствующийся вариант познания. После чего можно будет клонировать способного действовать в будущем нечеловека-видимку, который научится преодолеть заявленный после смерти Бога конец истории


ПОДВИГ САМООБМАНА


Бог умер.
Ницше

Ницше умер.
Бог

Из фольклора ХХ века

Постмодернизм любит играть глобальными словами: закат Европы, конец Истории, смерть Бога. Критики постмодернизма разоблачают это философско-литературное направление за стремление преждевременно всему подвести итоги. Но критики почему-то не замечают, что постмодернизм чаще всего применяется лишь как стилевой прием, с помощью которого мыслители подводят итог свершившемуся, прописывая якобы новые способы перехода отжившего к новострою. Хотя частенько замечаем, что предлагаемое проектирование нового- хорошо забытое старое. Тот же постмодернизм имеет предтечу : пророчества Апокалипсиса можно смело считать первым футуро-философским проектом уничтожения человечества.
Вот и Марина Кудимова в одной из своих статей напоминает, что на поле постмодернизма свершилось три глобальные смерти – смерть Поэта, смерть Бога и, как затянувшееся следствие, смерть Человека. Смерть Поэта констатировал мальчик Лермонтов. Смерть Бога - юный и болезненный Ницше. А вот смерть Человека хоть и провозглашена публично, но регулярно подвергается сомнению, а также оспаривается и в области философской мысли, и в области художественного творчества.
Тем не менее постмодернисты упорно напоминают, что нам предстоит умертвить не столько другого человека, как успешно это делается на протяжении всей истории, а себя лично. А лишь умертвив себя – можно стать самому Богом, если не в Бытии, так в виртуальной реальности. Недаром современная наука пока только подбирается к прояснённости мысли о том, что завершающаяся на наших глазах смерть Человека – это всего лишь литературное прогнозирование, данное нам в ощущениях перехода, а точнее из-живание Человека реальной реальности в реальность виртуальную, где зарождается и действует нечеловик-видимка, осваивая радикальный вымысел коллективного бессознательного на пути к искусственному интеллекту. О таком состоянии древние говорили, что жизнь и смерть – это одно и то же, потому что разрушение химико-биологической молекулярности не значит разрушения информационно-энергетического пространства, где разворачивает своё действо нечеловек-видимка.
Если Бытие – самиздат Бога, то виртуальная реальность – это самиздат нечеловека-видимки, в сторону которого эволюционирует Homo sapiens.
Уже столько раз обращали наше внимание современные мыслители - нигде мы не достигаем такой тонкости, изобретательности, творческих вершин, как в области самообмана – теперь уже виртуального самообмана. И если самообман в сфере коммуникативного стремительно проникает в непознанное – почему бы не пойти по этому пути?
И первым творит индивидуальный подвиг самообмана в мире постоянных и регулярных событий поэт, прокладывая дорогу инакомыслящему в рамках виртуальной формы со-бытия небытия. Тот самый поэт, о смерти которого поспешно оповестили некрофилы от истории и литературы. Поэт сам движется к неведомому и ведёт за собой остальных ,не боящихся заглянуть в Ничто, энергетика которого соприкасается в создаваемой нами виртуальной реальности, которая становится переходным периодом между миром и антимиром. И в этом переходном периоде поэт – главное действующее лицо. Настоящий герой, который выворачивает наизнанку тьму, и показывает, что внутреннее содержание тьмы- это такой же свет. И не боится нам сказать следующее:

ПРОХОДИТ ЖИЗНЬ КОРОЧЕ АФОРИЗМА.
КОМПЬЮТЕР РАЗВЛЕКАЕТ МЫСЛЬЮ ЧЕРНЬ.
БОГ СОЗДАЛ ВСЁ В БЕЗУМНОЙ НАШЕЙ ЖИЗНИ,
В РАЗУМНОЙ ЖИЗНИ – САМ ЖЕ СТАЛ НИЧЕМ!



ПРОДАВАТЬ СТИХИ В ... АПТЕКАХ?


Или РОССИЮ НЕЛЬЗЯ РАЗЛУЧИТЬ СО СТИХАМИ!


Всё в стране проистекает всуе,
В услуженье у крутых менты,
Русская поэзия попсует,
Словари ушли в глубокий тыл,
Где живет Россия без улыбки,
А компьютер, что над всем глава,
Мелким бесом
Грамматической ошибки
Размножает ложные слова!
Таким рифмованным дневниковым наброском запечатлел я современную ситуацию настоящего ,где осталось мало места для русской поэзии. Впрочем, и прежде в стране не было большой тяги к стихам, недаром Иосиф Бродский отводил читателям поэзии среди всего народонаселения меньше одного процента. И с каждым годом это число заметно уменьшается. Об этом свидетельствует и мой скромный поэтический опыт. Если десять лет тому назад я смело издал стихотворный сборник тиражом более двух тысяч экземпляров, то сегодня уже не отваживаюсь на пятьсот. Дороги поэта и читателя разошлись. Настоящий любитель стихов в современном книжном магазине случаен, да и поэтических сборников там мало, разве что тех авторов, которые по- эстрадному попсуют, сдав позиции безликим «фабрикам звезд». Но поэты не исчезли с земли русской – пишут и печатаются. Это новое поколение дикороссов, как метко их окрестил поэт и публицист из Великих Лук Андрей Канавщиков. Не для книжных магазинов их скромные сборники, давно убедился я, а для аптек, куда большое число россиян ходит за последней помощью в нашей тяжелой жизни. Среди снадобий и лекарств, как душевное отдохновение, в аптеках пора предлагать сборники русских поэтов. Но сунулся я в родном городе в аптеки со своим предложением, а мне вежливо ответили, что рифмы не по их профилю, уставом акционерного общества торговать стихами не предусмотрено. Действительно, нет такой услуги у аптек, но если принять за аксиому, что слово лечит, а поэтическое в особенности, то почему же не поэкспериментировать? А мне фармацевты в ответ, что это поэтическая метафора, а не доказанный медициной факт. А как же этот факт докажешь, если не пойти на эксперимент, предложив наряду с лекарством стихи? А может, и вместо! Я издал более десяти сборников, большинство из них печатались на деньги моих читателей, их имена стоят на обложке книг. И я благодарен читателям, которые поддержали меня в наше непоэтическое время, когда проворные люди тишину певчую подменили тишиной коммерческой, разрушая озоновый слой поэтической ноосферы.
Среди поэтов бытует мнение, что поэзия в читателе не нуждается. И это отчасти справедливо, но человек, каких бы убеждений он ни был, нуждается в стихах, потому что, как заметил переводчик и поэт Владимир Микушевич ,«поэзия- высшая форма свободы, которую может себе позволить человек. Поэзия всё равно определяет жизнь, даже когда её не читают. Человек, исключающий поэзию из своей жизни, наносит ущерб самому себе. Он за это платит плохой памятью, ранним старением. Поэты, если их не убивают, живут долго». И опять я готов услышать, что эти слова современного мыслителя не больше чем метафора и очень далеки от медицинской практики. А может, медицинская практика не учитывает возможности поэтического слова и потому её результативность в последнее время не столь высока? Вымирает русский народ.
Был у меня товарищ по переписке, самобытный поэт Николай Михеев. Инвалид с детства, превозмогая боль, он нашел в поэзии то самое лекарство, которое помогло ему достойно прожить , пусть недолгую, но полную событиями жизнь. Печатал книги, поддерживал поэтов из глубинки России, издавая маленькую поэтическую газету «Безнадежное дело», и со всей страны ему слали стихи поэты-дикороссы, которые не находили отклика в душах других людей. Николай Михеев умер, а память, поэтическая память о нем жива. Вот и я в свое время откликнулся на скромный литературный подвиг этого человека такими стихами о стихах:

Блудливая выгода бродит за нами,
В душе захватив свою нишу.
«Народы нельзя разлучить со стихами!»-
Вдруг голос поэта я слышу.
В миру торжествует политика хама
И рифма в разоре стоит.
«Но русских нельзя разлучать со стихами!»-
Уверен бессмертный пиит.
Пропахло вокруг воровством и деньгами,
На взводе держу пистолет.
«Россию нельзя разлучить со стихами!»-
Упорно пророчит поэт.

И к этому, мне кажется, больше нечего добавить.



ЛЮБОВЬ – ЛУЧШАЯ НОВОСТЬ ДНЯ

эпиграф к роману

Известный репортер, усталый и злой, вернулся домой.
-Опять новостей нет! – с порога раздраженно сообщил он жене, которая подала ему домашние тапочки.
-Не огорчайся! Ты же сам всегда любишь повторять, что отсутствие новостей – это лучшая в мире новость, - утешила жена известной в журналистских кругах банальностью.
-Говорить-то говорю, но думаю, что за плохую работу меня могут из газеты погнать……
-Так уж и погнать – у тебя ведь имя!
-Сейчас погонят и на прежние заслуги не поглядят, - остался непреклонен супруг. – На что жить будем?
-Как-нибудь преодолеем экономические трудности, - провожая мужа на кухню, ворковала жена. Она усаживала своего мужчину за стол, ставила перед ним любимую китайскую чашку со свежезаваренным зеленым чаем, мазала хлеб маслом. Она знала: еда из её рук делает мужчину покладистей и спокойней. А когда мужчина увлекся ужином, неожиданно сообщила:
-У меня для тебя есть хорошая новость.
-Какая? – скептически посмотрел на жену репортер.
-Я тебя люблю!
-Так это уже известно лет двадцать, - скупо усмехнулся шутке журналист.
-Это только тебе известно, а твои читатели находятся в полном неведении. А вдруг это окажется первополосной новостью?
-Сомневаюсь. Ещё древние говорили, что самая важная новость для народа – это цены на хлеб. С тех пор ничего не изменилось.
-Но они же говорили, что не хлебом единым.
-Это пока хлеб на столе есть, а как он пропадёт, так только о нём и говорят. И любовь жены к известному репортеру, который теряет профессиональные навыки, никого сейчас не заинтересует, а потому никто за такую новость не заплатит.
-Откуда ты знаешь? Возьми и передай в редакцию мою новость, и посмотрим на Е Р Е Д А Ю !


РОССИЯ: СТРАНА-ПОЭТ
апологетика Пушкина


1.
Россия - страна-поэт. Её базис – Пушкин. Надстройка - читатель.
2.
Что для эфиопа смерть, то для русского – Пушкин.
3.
Только с Пушкиным мир становится реальней.
4.
Пушкин – первая попытка русской литературы познать себя другими.
5.
Благодаря Пушкину российская словесность перестала быть пустоцветом.
6.
Пушкин – первый, второй, третий и последний поэт зарифмованной России.
7.
Читая Пушкина – народ безмолвствует.
8.
Пушкин научил русских, что они состоят не только из желудка.
9.
Неутихающему желанию похоронить русскую литературу мешает Пушкин, благодаря которому мы всё еще существуем.
10.
Если весь мир может обойтись только одной Библией, то Россия – Пушкиным.
11.
Пушкин – памятник себе: поэзия заветной прозы.
12.
Пушкин живёт при любом режиме. Каждый режим погибает без Пушкина.
13.
Россия – между стихами Пушкина и возвышением звёзд.
14.
Как в пушкинском столетье , прирастет российское могущество стихами.
15.
Пушкин – столица читающей России. С рождества Александра Пушкина обессмертилась русская жизнь.
16.
У Пушкина даже молчание высокохудожественно и понятно каждому читающему русскому.
17.
Пушкин – лиРЕТИК России.
18.
Пушкин – вечность чудного мгновения.
19.
Политики до крови расцарапали настоящее. Пушкин врачует будущее. Пушкин – наше политическое убежище.
20.
Когда Россию отлучили от Бога, то его место занял Пушкин. Но если Бог не вернётся к русским, то Пушкин и впредь будет справляться блестяще с его ролью. Ибо – затихает даже ангелов хор, когда Россия верит стихам Пушкина. Бог спасает всё, а Пушкин – Бога!
21.
Пушкин потушил в России тьму своим внутренним светом.
22.
Пушкин разводит стихами знаки добра и беды.
23.
Пушкин ежедневно сотворяет Россию стихами.
24.
Только за душой у Пушкина спасётся Россия.
25.
В России всегда на часах поэзии Пушкинский крестный ход.
26.
Для Пушкина вечность – всегда русское настоящее.
27.
Мы все пьём из вечности Пушкина и не можем напиться. А рядом с нами пьёт Бог и все сопровождающие его лица.
28.
Из замкнутого круга русского человека душа глядит в мир зоркими глазами Пушкина.
29.
Спешите говорить – озвучивайте жизнь стихами Пушкина.
30.
Когда русским не на что жить – Пушкин пытается спасти народ стихами. Когда жгут глаголом сердца людей – то отступает чувство голода..
31.
На полях незавершенной стенограммы русской истории поправки Пушкина.
32.
Со времен Пушкина Россия - страна-поэт - знает, как это больно – загонять под ногти иголки времени, а в ответ откликаться – стихами.
33.
Пушкин улучшил облик человечества, которое стремится истинную красоту видеть даже сквозь тьму.
34.
Пушкин отделился от государства и стал поэтом. Теперь мы все – ходим за ним по пятам.
35.
Самый патриотический поступок русских – это сохранить в себе Пушкина.
36.
Не страшно, когда в искусстве мало жизни. Жутко, когда в жизни мало искусства.
37.
Прожит еще один день. Вечером смотрю по телевизору, что еще вошло в историю из Пушкина.


ИНТЕРНЕТ- НАЧАЛО НООСФЕРЫ


Будьте светочами себе…
Будда

Ответа на вопрос о смысле бытия ещё не хватает.
М. Хайдеггер.

В поисках здравого смысла мы повторяем азы запада. Я не против учебы у европейской цивилизации, от которой, по меткому замечанию отечественных острословов, мы отстали навсегда. Но чтобы догнать ушедших далеко вперед - здравым смыслом не взять… Нужен здравый бред!
Из дневника

Я родился в докомпьютерную эру и еще застал эпоху промокашек, с помощью которых наше поколение в первых текстах «мама мыла раму» училось устранять излишек чернил на тетрадном листе. Я начал свое образование, когда каллиграфический почерк еще мог обеспечить успешность карьеры. Но мой приход в редакцию газеты уже был ознаменован техническим переворотом, когда каждому литературному сотруднику выдавалась пишущая машинка. И я охотно принял подарок прогресса, отказавшись от писания рукой. Сегодня мы пошли дальше: на рабочих столах приютились бесшумные компьютеры, отсвечивающие в глазах огоньками будущего.
Но сам я долго не мог работать, глядя на светящийся экран. Мне казалось, что предтеча искусственного интеллекта покушается на мою личную свободу, порабощает мое «Я». И со стороны наблюдал, изучая возможности этих машин, и восхищался революционным путем искусственного разума, который помогает человеческому уму полнее раскрывать возможности собственного серого вещества. И все-таки, преодолев свой страх, тоже сел за компьютер и вошел в глобальную сеть Интернет.
И поэтому с недоумением читаю материалы, где под броским лозунгом «Компьютерный недуг поражает человечество» глобальная сеть объявляется агрессором со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Журналисты, запуганные «литературными бунтами» машин, роботов и киборгов, почерпнутыми из фантастических книг, призывают нас в третьем тысячелетии к возрождению почти что луддизма, только на интеллектуальном уровне. Крушить машины сегодня трудно кого-то заставить, но есть желание поставить под сомнение здравый смысл технического прогресса. Так люди с гуманитарным образованием показывают, что из них чаще всего получаются лучшие экстремисты, когда они встречают на своем пути другой образ жизни и особенно другой способ мысли. Для гуманитария столкновение с реальным воплощением идеи, что все люди разные, – это позыв к борьбе.
Что больше всего пугает людей, находящихся вне поля влияния Интернета? – это уход от реальности! Создаётся НЕОБЫТИЕ – ВИРТУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. И с точки зрения едока хлеба и, как следствие, вынужденного дефекатора, уход из повседневности в мир «настоящего завтра» губителен для человечества тотальным распадом бытия на вечное будущее, до которого не дожить. И они спешат нас об этом предупредить, даже не замечая, что мы давно живем в ВИРТУАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ, с помощью которой человек ищет себя только будущим. Мы живем в виртуальной реальности техпрогресса и искусства, что задолго до эры Интернета стали предтечами слома истории, которая по спирали, соблюдая законы линейного времени, подвела нас к истоку новой истории, где готовятся развиваться в заданном человеческим разумом направлении - ОДНОВРЕМЕННО НИКУДА и ВСЮДУ.
Человеку, закрепощенному инстинктами, ни понять, ни принять это еще невозможно, поэтому встреча с ангелами и пророками Интернета оборачивается желанием запихивать их в больницы и возрождать концентрационные лагеря, а чтобы не было мучительно больно за недемократичность, объявлять новый ход истории сумасшествием.
И поражает, что авторы, которых пугает поступь Интернета, проявляют полное невежество в вопросах русского космизма, идеи которого совпадают с современной практикой Интернета и были изложены во второй половине Х1Х - в первой половине ХХ вв.
НООСФЕРА. Кому из начитанных современников неизвестно это слово, внедренное в наше сознание работами Тейяр де Шардена и Владимира Вернадского? Разве оно кого-то напугало?! Наоборот, современные мыслители активно включили его в оборот действующей культуры, хотя ни сами авторы, ни их последователи и апологеты так и не смогли дать точного определения ноосферы как сферы деятельности разума. Как она действует, в каких координатах находится и чем объединена? 0дним словом, абстракция, которая должна каким-то образом воплотиться в жизнь. Но как только стали прорисовываться первые черты ноосферы : телефон, радио, телевидение и компьютерная сеть Интернет, вобравшая в себя всю сумму знаний, создавая глобальное человечество, объединяя каждого со всеми и всех c каждым,- как тут же луддистски мыслящие паникеры встревожились: из реального бытия уходят в виртуальную реальность лучшие, и прежде всего репродуктивная молодежь. И невдомек паникерам, что виртуальность не пагубный наркотический бред, а действующая новая реальность мировой деревни.
Да, конец всемирной истории, предсказанный Владимиром Соловьевым, и развитие этой идеи на новом историческом материале Френсисом Фукуямой действительно сбывается, как ни пытаются оспорить это реалисты. Молодые первыми ощутили, что ход материальной истории замедлился и вот - вот наступит остановка (всегда – вчерашнее сегодня), поэтому они стремятся вовремя перескочить в мир иррациональности, где будут развиваться основные события человеческого бытия. И здесь важно не задержаться, потому что от этого будет зависеть результативность первых шагов НЕОБЫТИЯ, где человек будет выступать одновременно как событие бытия и как со - бытиё бытия. И не исключено, что затянувшийся процесс сегодняшнего бытия с необытием может оказаться вечным разломом - бытием небытия, в котором исчезнут все те, кто не приспособит свой разум к жизни в союзе с искусственным интеллектом. Вот почему молодежь, не обремененная историческим опытом, так стремительно перескакивает с подножки реальности на дискету ирреальности.
Да, новое поколение открывает другой путь, который на самом деле более-менее был прочерчен русскими космистами, такими как Н. Федоров, А. Сухово-Кобылин, Н. Умов, К. Циолковский, В. Вернадский, А. Чижевский и другие. Достаточно открыть первоисточники, которых сегодня издано предостаточно. Но прежде всего хотелось обратить внимание на то , что аскетический образ жизни большинства фанатов Интернета соответствует тому, как жил "классик" русского космизма Николай Федоров. Как их предтеча, они обходятся малым в быту и в то же время большим в духовной жизни, которая провозглашается конечной целью человеческого разума, но
при реальном воплощении подвергаются почему-то обструкции: лучшие изобретатели, художники, поэты и музыканты зачастую преследуемы и гонимы.
Да, повседневные заботы о хлебе насущном обременительны как для космистов, так и для ангелов Интернета. Поэтому космисты в своих трудах развили теорию о таком способе существования, когда человек стал бы БИОлогически отлучен от необходимости есть. А для этого предложена автотрофность, то есть способность приучиться собирать все необходимое из газов, солей и воды, под воздействием солнечной энергии, как растения, тем самым сведя бытовую жизнь к самодостаточности. У ангелов Интернета уже нет желания исполнять завет Бога плодиться и размножаться. Автоэротизм- замкнутость на самого себя будущего человека - золотая идея космистов, которые считали сексуальность одряхлевшей и видели в затянувшемся процессе воспроизводства себе подобных вечно продолжающийся тупик, тавтологию жизни. Они мечтали достичь "слияния мужчины и женщины в третье, высшее, андрогинальное существо, а через это выйти на личное бессмертие, которое и вовсе должно отменить процесс деторождения. И развитие генной инженерии, которой сегодня противится все "непрогрессивное человечество”, подтверждает, что такой путь вполне осваивается людьми, которые рушат закрепившиеся уcтои бытия. К тому же появились сообщения о понижении мужского начала в природе и об усилении в окружающей среде женских гормонов, что указывает на старт пока еще не видимого простым глазом нового эволюционного витка человечества в сторону соединения двух полов в одной плоти.
А мечта ангелов Интернета о высшей фазе супердвижения через обладание суперинформацией откликается в книгах русских космистов, мечтавших о выходе за ворота бытия. Но у них это была Вселенная со звёздами, у нынешних - это информационная Вселенная. Вроде бы разные вещи, хотя в процессе дальнейшего познания это может оказаться одно и то же. Ведь уже поставлена под сомнение идея первичности материи и за основу мироздания принимается информация. Сказано в Библии :"Вначале было Слово" (читай: информация). Да и наш мозг с помощью зрения, слуха, вкуса, обоняния отражает по-видимому не то, что есть в действительности, а
Теги:
11 May 2007

Немного об авторе:

Владимир МОНАХОВ автор более десяти сборников стихов и прозы. Активно публикуется в журналах и альманахах. Его тексты вошли в антологии "Русский верлибр", "Сквозь тишину. Антология русских хайку, сенрю и трехстиший.", "Приют неизвестных поэтов. Дикоросы.", "Антология ПО под редакцией К.Кедрова". "Нестоли... Подробнее

 Комментарии

Роман Литван4.19
25 May 2007 14:33
Поэты выносят Россию вперед стихами!
И еще здесь десятки неординарных, серьезных размышлений.
Ваша заинтересованность, наравнодушие к развитию поэзии, культуры русской нашли в моей душе благословенный отклик.
За что и говорю Вам - спасибо! Творите, думайте, запечатлевайте дальше. Счатья Вам.
Р.Литван
Владимир Монахов88.32
25 May 2007 16:06
Спасибо, что нашли время прочитать и написать свое мнение. МАло пока желающих дочитать все это до конца...
web21 0
07 November 2007 09:50
Пока без комментариев.
Владимир Монахов88.32
07 November 2007 09:54
нет, так нет...
SukinKot 108.59
07 November 2007 10:40
Очень интересная работа. Позже еще раз перечитаю.
Владимир Монахов88.32
07 November 2007 12:08
спасибо, что нашли время и силы прочитать эту работу, не у всех хватает на это возможности
SukinKot 108.59
07 November 2007 12:17
пришлось распечатать :)
Max 21.21
15 January 2008 08:06
"Меня часто спрашивают: если ты такой умный, то почему остаешься жить в жуткой России, даже отказался от туристских поездок за рубеж? А дело в том, что меня раздражают русские, выехавшие за границу. Какие они там патриоты..." - уважаемый, о каком патриотизме речь? Жизнь одна, ibi benе - ubi pаtria. Приезжай в Австралию, встретим - здесь тепло и мухи не кусают. Извини, вдруг перешел на ты...
Владимир Монахов88.32
15 January 2008 08:13
спасибо за приглашение...