РЕШЕТО - независимый литературный портал
Вольдевей / Художественная

Сучка

253 просмотра

Прошлым можно сооблазниться только в наивном желании вернуть молодость, но не ошибки. Умчахамкор, древнемонгольский судья
Она появилась из прошлого, красивая, уверенная в себе женщина. Она смотрела на меня во все глаза, пытаясь вспомнить, каким я был, и, отметая наслоения прошедших лет, как опытный визажист-стилист, поглядывала на меня в отражение зеркальной двери у дорогого отеля. Убрала седину на висках, которая, по словам моей жены, была уже желтой. Еще разгладила морщины у рта, который ее целовал слегка суховатыми губами. Это потому, что я не любил «лизаться» еще со школьных времен. Дошла очередь и до шрама на щеке, который я получил в Чечне. Я все-таки ушел на ту войну, как ее называли первой, откуда посылал очерки, полные слез, гордости и отчаяния. Выходили они в газете скучно серыми, отредактированные старым сычом Карповичем. Теперь в том отражении не было шрама, а чистая щека, которую после бритья я щедро обмывал мужским одеколоном, набрав в ладонь, как это делают дети, подставляя руки теплому летнему дождю.
Она что-то еще мгновенно сделала со мной, отчего я помолодел, стал тем юным мужем, который от своей первой жены-дуры искал утешения в женской ласке.
- Ну, вот, теперь ты прежний, - улыбаясь, вплотную приблизилась она, обхватила руками мою шею и поцеловала.
На это я никак не отреагировал. Возможно, для себя она внешне изменила меня, но разве перелопатишь то, что сделала из меня жизнь за двадцать лет после нашей разлуки? И этот пласт морей души противился измене второй жене, которую я любил.
- Да, ты стал другим, - внешне примирительно сказала Жанна. – Ты дорожишь чувствами к своей жене…
- Второй, - тотчас же подсказал я.
Она снова улыбнулась, отступила от меня, но держала меня за руку. Так бывает, когда потерявшийся, было, ребенок, снова находит мать и уже ни за что не отпустит ее от себя. В ее улыбке, во взгляде стоял то ли вопрос, то ли утверждение: «Посмотрим, дружок, устоишь ли?» А губы ее произнесли:
- Ну что же мы стоим здесь?
- Пошли на набережную, - предложил я.
Согласилась она легко, словно ничего, кроме улицы от меня не ожидала.
Была осень, дворник боролся куцей метлой с ворохом осенних листьев, а ветер, раскачивая ветви деревьев, стряхивал последние остатки былой роскоши.
Мы присели на лавочку и перед нами, словно поеживаясь все от того же ветра, предвестника холодов, текла Волга. Хорошо был виден ее противоположный берег, даже несколько моторных лодок, но только не людей. Люди и на этом берегу тоже куда-то исчезли, считая и дворника, который, вероятно сел отдохнуть с мыслью о своем Сизифовом труде.
- Вот ты, какой стал, - снова сказала Жанна, - совсем чужой.
- А ты совершенно не изменилась, и, наверное, снова сводишь мужчин с ума.
- Судя по твоей реакции, не все мне поддаются, - усмехнулась она и закурила какую-то модную женскую сигарету, потому что потянуло ментолом.
На ней был не менее модный плащ из ткани. Такую я впервые видел.
- Привезла из Лондона, - сказала она, заметив мой взгляд, и слегка раздвинула ноги. Они тотчас же показались во всей своей красе. Да, я узнал их, крепкие, красивой формы, предлагающие дотронуться до икр, затем повести ладонью вверх. Я им в свое время отдал много внимания и вдохновения.
Жанна придвинулась ко мне и положила руку на колени.
- Как тебе жилось без меня?
- Да так себе, пока не встретил Ольгу. Мы пережили с ней много чего…
- Всем нам пришлось изменить жизнь, - сказала Жанна, - но я старалась не изменять себе.
«Знаю, - подумал я, - себе, может быть!»
- Ты замужем?
- Была.
Я не ответил.
- Он был банкиром…- не выдержала она паузы.
- А сейчас – бомж, судя по тебе? – все-таки не удержался я.
- Гниет в земле. Его застрелили на выходе из бассейна.
- Ух, ты, - воскликнул я, - неужели то был Авакумов?
- Он самый, - подтвердила Жанна.
А зря. Я же помнил, как она изменила мне с этим Авакумовым. С того все и началось…

Наша встреча двадцать лет назад была необъяснимо предначертанной.
Я писал по ночам рассказы о прекрасных незнакомках, оказывавшихся инопланетянками. Мне были противны все земные существа женского пола, и все, благодаря моей супруге. В каком-нибудь чарлздиккеновском романе героиню с таким характером назвали бы исчадием ада.
Грета врала везде и во всем. Мы, еще не знакомые друг с другом (это я о Греете), стояли на автобусной остановке и, рассматривая каждый свою перспективу города, ждали десятку. Но подошла пятерка, и она сделала шаг в ее сторону. Я, почему-то, последовал за ней. Салон был пуст, и мы сели рядом. «Я еду просто так», - сказала она. «Я тоже, но потому что ты вошла в автобус».
Так я и познакомился со своей первой женой.
Мы прокатались два круга, вышли около стадиона и долго шли по городу к ее дому. «У меня сейчас никого нет», - сказала она. Это было воспринято, как приглашение. В тот день и до позднего вечера мы провели в постели, точнее, вовсю уминали ее скрипучий диван. Я бы остался и дальше усердно его насиловать, но моя (так уж закрепилось в моем и ее сознании после бурных ласок) девушка сказала, что сейчас со смены придет отчим. Ревнуя к нему, я предложил Грете пойти ко мне… в качестве жены. Разумеется, будущей. Лишь через неделю она пошла к себе домой, чтобы забрать вещи.
Потом я узнал, что она спала, все-таки, с отчимом. Еще многое мне рассказала ее подруга Светка. Получалось, что я далеко не первый у своей жены.
Но врала Грета изумительно. Иногда с блуждающей улыбкой потерявшейся в чаще леса наяды, но в большинстве своем - со слезами на глазах, потому выходило, что ее обкрадывали все, кому не лень в нашем городе: то цыганки, то «щипачи» в транспорте, то нехорошие сослуживцы. Я мог давно сойти с ума от этой лжи. Но пошел по другому пути. Я перестал с ней спать, а все свои чувства стал отдавать бумаге, впечатывая на пишущей машинке знаки.
Вот тогда-то и встретил Жанну…

- Ты помнишь, - как мы с тобой встретились? – спросила она.
Мимо пробежала стая собак, больших, грязных, за маленькой серой сучкой. Жанна как бы случайно сдвинула руку с коленей на гульфик. Организм тотчас же дал понять, что не дремлет и готов к случке.
Сейчас, глядя на нее, я бы никогда не сказал бы, что мы занимались сексом везде, где шатались, пьяные от любви друг к другу. Было, в строительных вагончиках, брошенных после вселения дома. Однажды – в дворовом туалете, достаточно просторном, чтобы стоя у дверей довести друг друга до оргазма. Еще на берегу какого-то неширокого канала, прямо за кустами. Причем, мы взяли с собой бутылку вина и еще какой-то закуси. И во всем этом не было никакого извращения, потому что мы были мечтателями. Так мне казалось, ведь я окончательно разлюбил свою жену. Любила ли Жанна мужа, который был в постоянных командировках, не знаю.
Еще мы, и снова так мне казалось, были невинными в своем стремлении насладиться свободой этих встреч, желанием понять, что же это такое – любовь, если нам было хорошо везде?
Были еще и цинично развратными, но, потому, что не врали друг другу.
Она рассказала, как однажды муж предложил ее своему другу в обмен на его жену. Ну, выпили слегка, возбудились от присутствия дам, но захотелось изюминки. «Я не отдалась тогда, лежа с другом мужа в постели,- заверила меня Жанна, - а вот они, гады, вовсю визжали и смеялись. Жена друга открыто восхищалась членом моего мужа: «Какой он у тебя огромненький… А войдет ли он мне в ротик? А вот сюда, что рядом?» Я просто взбесилась! Я была готова отрезать этот Валеркин огромненький! Я встала и ушла, взяв такси домой…»
Я тоже не оставался в долгу. Однажды рассказал, как прокрался в комнату, где остались ночевать подруга Греты с мужем. Эта смазливая подружка строила мне за праздничным столом глазки, да тянулась ногой в мой пах. Прокравшись, я прямо на той же постели, чуть ли не задевая храпящего Генку, отработал с Юлькой по полной программе. И вернулся к себе, очень противно и зло улыбаясь. Прямо был каким-то Гуинпленом. А утром Генка мне шепнул, почт и в рифму, что так надрался, что не помнит, как «отодрал» свою жену. «Да нет, это был я», - состроил я все ту же пакостную улыбку. Генка заржал как лошадь: «Ты не знаешь, как я чутко сплю!» Но я это уже знал, и мы пошли с ним похмелиться. Еще полгода Юлька мне звонила и сообщала, что мужа нет дома, и мы могли бы…

Именно через эти полгода я встретил Жанну. Я пошел в кинотеатр. День был рабочий, редактор газеты с утра поднял всех на уши. А когда надобность отпала, он отпустил нас. Я пошел смотреть «Кин-дза-дзу». Всю первую серию я ни на кого не обращал внимание. Когда снова пошли приседания с колокольчиками, я повернул голову налево и увидел ее. «Мама, мама, что я буду делать», - клянчил подачку юный герой с гитарой в руках. Мне показалось это смешным, и я снова посмотрел на соседку слева. И увидел в темноте обращенный на меня испытывающий взгляд. Моя рука невольно потянулась к ближайшему ко мне ее колену. После сеанса мы прогулялись по скверу. Я купил мороженное, цветы и бутылку шампанского.
- У меня мужа нет дома, - сказала она, - разопьем у меня.
Я остался у нее ночевать. После я стал брать командировки, но прибавлял для жены два дня. Обычно после командировки я это время проводил у Жанны, а она - открывала больничный лист. Нам было весело вдвоем.
Через год нас выследила моя жена, узнала все про Жанну и устроила грандиознейший скандал у нее на работе. Было море мата, плевки, попытки ногтями «изукрасить морду паршивую» и прочее из репертуара обманутых жен. А мне пришлось после собрания, где женщины и мужчины с удовольствием слушали из уст партийного секретаря сагу о моих похождениях. Не были забыты и мои «командировки». Короче, я бросил партбилет на стол редактору, забрал трудовую книжку и пошел работать грузчиком в универмаг. Я жил в подсобке, куда осторожно приходила Жанна. Она меня не бросила и ей было жутко интересно заниматься со мной сексом на подогнанных друг к другу коробках. Она клялась мне в любви, пока я не увидел ее в ресторане вместе с Авакумовым.
- Это друг моего шефа, - объяснила Жанна и уточнила, что было дальше, – мы немного посидели, а затем поехали к нему. А после, сам знаешь, что и как бывает.
Я знал, но спросил:
- Ты разлюбила меня?
- А как ты думаешь?
Я наотмашь ударил ее по лицу.
С тех пор прошло двадцать лет, и она позвонила неожиданно, пообещав сказать нечто важное.

- Слушаю твое важное правительственное сообщение, - голосом Левитана сказал я и убрал ее руку с моих брюк.
- Я люблю тебя. Я очень люблю тебя!. Мне пришлось столько испытать, но мысль о тебе помогала мне!
Красиво говорила. В ее больших глазах появились такие же большие слезы.
Еще в ее голосе была некая томная дрожь.
Я встал, подошел к парапету, рассматривая Волгу. Сейчас моя Ольга на работе. Дома у нас с ней все хорошо. А вот истребить это равновесие – задача Жанны.
- Милый, - она оказалась за моей спиной, обхватила меня и прижалась. – Я не буду разбивать твою семью. Я приехала для того, чтобы понять, насколько я тебя люблю. Ты не представляешь, как я волновалась, когда набирала твой телефон.
Затем она проделала тот маневр, который срабатывал со мной почти всегда. Она опустила руки и просунула их за мои брюки и стала поглаживать и дразнить все, что нащупывала ее ладонь.
- Пошли к тебе в номер, - не выдержал я.

Домой я вернулся за полночь.
В холодильнике нашел непочатую бутылку, открыл ее и на одном дыхании выпил из горлышка. Когда закончил, повернулся и увидел стоящую в дверях Ольгу.
- Она все-таки нашла тебя? – сказала она глухим голосом.
Я только кивнул головой.
- Ты больше не пойдешь к ней?
Опять молча отрицательно покачал головой.
- Она уже звонила рано утром, когда ты отправился на работу. Я собиралась следом за тобой, но меня остановил этот звонок. Ладно, это уже в прошлом. Иди, хорошенько вымойся и – в кровать!
Я успел побыть под душем, не включая горячую воду. Но этого хватило на то, чтобы доплестись в спальную и упасть без памяти рядом с кроватью.
На следующее утро я позвонил в гостиницу. Мне сказали, что Жанетт Авакумова съехала со своего номера.
Так мое прошлое исчезло из этого города.
И, наверное, из моей жизни.
Она съехала, потому что на прощанье я сказал, что не любовь ей важна, а то, смогу ли я устоять перед ее чарами. Это была проверка перед взятием новой вершины – мужа из тех, кто не знает, куда девать деньги. Жанна никогда не упускала случая провести эксперимент.
А мне почему-то вспомнилась та, вчерашняя, щупленькая сучка, за которой покорно бежали трусцой здоровые кабели.
Теги:
06 April 2009

Немного об авторе:

Непрофессиональный литератор, если не считать членство в Союзе писателей... Подробнее

 Комментарии

Комментариев нет